И у него получилось.
Он смог дотянуться до одного из них, подтолкнуть его вздыбившейся землёй. Так, что смертоносный металл пролетел мимо, может, лишь слабо задев бойца. Не убив, а только ранив его. Но неожиданно для города боец не упал, а остановился и замер на месте. Это было очень плохо, так как смерть, прыгнув и промахнувшись, уже развернулась и готовилась к следующему прыжку. Она обязательно бы настигла его, если бы не второй боец, бежавший за ним. Он догнал товарища и закрыл собой, приняв весь летящий в них горячий металл только в своё тело. В гаснущих глазах его успела мелькнуть радость, оттого что он смог спасти от гибели своего товарища.
Оба рухнули на землю одновременно. Один мерцающим огоньком сразу устремился ввысь. Другой, не в силах подняться из-за полученных ран, полыхнув красным и чёрным, остался лежать, прижимая к себе погибшего друга. Смерть, удовлетворившись в этот раз другой жертвой, выпустила пока, на время, его из своих цепких объятий. Она устремилась дальше – собирать свой страшный урожай.
Мимо упавшего раненого бойца пробегали вперёд защитники города, оттесняя ненадолго врага на этом участке. Позже этого светлячка подобрали санитары и отнесли в более безопасное место.
24
Иван понимал, насколько опасной стала обстановка в самом Сталинграде. Он знал, что случилось с городом 23 августа. Знал, что Сталинград был сильно разрушен после авианалёта. Как и то, что, пока они отступают, город ежедневно подвергается налётам немецких самолётов. Прибывающие в пополнение бойцы рассказывали, что город горит непрерывно.
В постоянно горящем Сталинграде самоотверженно действовали рабочие отряды, медико-санитарные взводы, пожарные команды. Эвакуация жителей проходила в трудных условиях. Фашисты особенно жестоко бомбили переправы и набережные.
За свою семью Иван не переживал. Особое конструкторское бюро, где работали родители Ивана, ещё весной было эвакуировано из города. Родители работали в этом бюро с 1939 года. Их туда как ведущих конструкторов перевели в своё время с завода «Баррикады».
Отец не хотел уезжать в эвакуацию. Он планировал вступить в отряды народного ополчения, рвался добровольцем на фронт. Но уж очень важную для страны задачу решало их бюро – разработка артиллерии большой мощности, а Сергей Михайлович был ценным специалистом. Поэтому его и не отпустили на фронт.
В марте сорок второго папа с мамой, взяв с собой Вареньку, уехали в Свердловск. Там они работали на закрытом предприятии ОКБ-9.
Но в городе ещё оставались Оля с её родителями. И неопределённость их судьбы сильно терзала Ивана. Были ли они в городе в момент бомбёжки или нет? Что с ними? Эти вопросы не давали ему покоя.
В первых числах сентября сорок второго года войска Юго-Восточного фронта продолжали вести оборонительные бои с немецкой пехотой и танками уже на ближних подступах к Сталинграду. В результате боёв в дивизиях 62-й армии оставалось по восемьдесят – сто человек. Была полностью уничтожена материальная часть 27-й и 99-й танковых бригад, в 189-й бригаде осталось всего семь танков.
Тяжёлое было положение. Видимо, поэтому дивизия, в которой служил Иван, была переподчинена и входила в состав уже 62-й армии. Их позиции тогда были совсем рядом с городом – под Гумраком. В те дни линия фронта 62-й и 64-й армий была непрерывной и проходила на протяжении всего города, вытянувшегося вдоль Волги на более чем шестьдесят километров. Шла она вдоль правого берега реки, от Рынка и Орловки на севере и дальше по западной окраине Сталинграда к его южной оконечности в Кировском районе, до Малых Чапурников.
А 13 сентября 1942 года начались бои в самом городе.
Иван потом, уже в госпитале, часто спрашивал себя: «Как всё-таки я умудрился получить ранение в первом же бою на улицах родного города, где сами стены должны были мне помогать?» Хотя, конечно, глупо было задавать себе такие вопросы. На войне ты ничего никогда не угадаешь, да и не поймёшь.
«Скажи спасибо, что живой остался и что не покалечило или совсем подчистую из строя не вывело», – подумав так, он с горечью вспомнил Феликса.
С боями они отошли в город ещё в субботу, 12 сентября. Ночь перед боем была относительно спокойная, лишь изредка наши боевые порядки бомбили одиночные немецкие самолёты. А на следующий день, на рассвете воскресенья, фашисты обрушили на центр Сталинграда основной удар. Они врезались в него клином, разбивая и отодвигая в стороны наши войска.