Монах напомнил Ивану, что во все времена, с самого крещения Руси князем Владимиром, Отечество защищали русские православные воины. Шли в бой с молитвою. Православная церковь всегда благословляла воинов сражаться с врагами Отечества «не щадя живота своего».
Сильное впечатление произвёл на Ивана рассказ Кирилла о воине-монахе Пересвете, погибшем в поединке перед Куликовской битвой. Пересвет, чтобы одолеть могучего и до того дня непобедимого поединщика Челубея, снял с себя кольчугу и выехал на поединок без защиты, в одной схиме. Когда сошлись они в сече копьё на копьё, то длинная пика Челубея прошла насквозь через грудь Пересвета. Только так Пересвет смог приблизиться к противнику и поразить его своим копьём.
Александров говорил Ивану, что наш славный и непобедимый полководец Александр Суворов наставлял своих солдат: «Без молитвы оружия не обнажай, ружья не заряжай, ничего не начинай!»
Кирилл часто молился. Иван, находясь рядом с ним, слышал его размеренный шёпот и запомнил слова его простой и удивительной молитвы. Никогда он не слышал ничего подобного. Слова эти отпечатались у него в памяти, и иногда Иван невольно повторял их:
«Спаситель мой, Владыка Господи! Ты положил за нас душу Свою, чтобы спасти нас. Ты сподобил меня, грешного, служить моей Родине, выполнять долг защитника Отечества! Ты заповедал и нам полагать души своя за друзей наших, за близких нам.
Радостно иду я исполнить святую волю Твою и положить жизнь свою за Отечество. Полагаюсь всем своим существом, сердцем и духом на святую волю Твою.
Пресвятая Богородице, сохрани мя под кровом Твоим.
Молю Тебя, Человеколюбие Господи, чтобы рука моя и оружие были направлены на правое дело и чтобы не стать мне, страстному и грешному, орудием зла и неправды. Всё ниспосланное Тобой научи принимать с терпением и кротостью…
Молю Тебя управить меня во всех испытаниях, тяготах и опасностях, которые выпадут мне на долю. Вооружи меня крепостию и мужеством на одоление врагов наших и даруй мне умереть с твёрдой верою и надеждою вечной блаженной жизни в Твоём Царстве. Даруй мне благополучно пройти их и целым и здравым возвратиться домой. Ибо Тебе принадлежит милость и спасение, и Тебе славу воссылаю, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне, присно и во веки веков. Аминь».
Иван чувствовал, что сами слова этой молитвы содержат ответы на многие его вопросы.
Он вдруг осознал, что эти вопросы были у него всегда. С самого раннего детства, со школы он вместе со своими сверстниками воспитывался строго на «материалистических» принципах. Любая «вера в Бога» исключалась. К священнослужителям – «попам» – формировалось в лучшем случае ироническое отношение.
В семье к этой теме тоже всегда было насторожённо-нейтральное отношение. Родители в церковь не ходили. Не ходили туда и бабушка с дедушкой, хотя они были верующими людьми.
Как-то в детстве Иван спросил у отца:
– Пап, а Бог есть?
Отец не смог ему твёрдо ответить. Сказал только, что вопрос этот непростой и всё тут зависит от того, что люди понимают под таким словом – Бог.
Больше на эту тему ни он с отцом, ни отец с ним не заговаривали. Но тем не менее с самых ранних лет через отдельные фразы, через множество слов, связанных с этим, которые использовались постоянно в быту, Иван неуловимо проникся хоть и не вполне осознанным, но всё же уважением к Богу. Через обычные слова, которые он сам употреблял, которые машинально, не задумываясь, произносили все вокруг, в него проникло осознание тайны. И веры в безусловное существование чего-то большого там, «наверху», над всеми, над землёй. Сверх всего.
Этими повседневными словами были: «Слава Богу», «Не дай Бог!», «Господь с тобой», «Ради Бога» и многие другие, слышимые им постоянно с детских лет. Хоть это и было упоминанием имени Божьего всуе, что считалось у верующих грехом, но именно они, эти простые слова, и внушили ему, что Бог есть и что Он всегда рядом.
Открыто о Боге с ним разговаривала только бабушка, мамина мама.
Из детских воспоминаний Иван не помнил точно, в подробностях её рассказов, но запомнил, что бабушка сильно любила Бога и почему-то опасалась Его гнева.
Она в своё время настояла на том, чтобы Ивана крестили. Делалось это скрытно. Иван был совсем ребёнком и помнил всё это смутно. Они долго ехали в какую-то деревушку под Сталинградом, сначала на автобусе, потом по самой деревне на телеге, в которую была запряжена лошадка. Лошадка ему запомнилась. Она была низкорослой, коренастой, со спутавшейся, в прилипших репьях серой гривой.