На горящем пароходе началась паника.
Люди заметались по палубе, многие падали, настигнутые сверху пулемётными очередями. Некоторые легкораненые бойцы, поддавшись панике, выхватывали друг у друга спасательные пояса и прыгали с парохода в воду.
Ольга вбежала в палату-каюту к тяжелораненым. Со всех сторон кричали:
– Сестрички, не бросайте нас! Быстрее сюда, милые! Меня, меня возьмите!
Раненые, кто мог, ползли по полу к выходу из каюты. Страшно было смотреть, как тяжелораненые, которых ещё вчера с трудом переворачивали на койке, которые стонали от боли при малейшем движении, теперь сами ползли в громоздких гипсовых повязках или шинах, цепляясь руками за ножки прикрученных к полу коек, волоча раненые ноги.
К ней тянули руки…
Несколько пуль прошили шкаф с медикаментами, по каюте звонко брызнули осколки стекла, резко запахло йодом и камфарой.
Один тяжелораненый лейтенант громко требовал выдать ему оружие, и слёзы злости текли по его щекам. Ольга с двумя другими медсёстрами начала осторожно перекладывать раненых на носилки.
Мужчины, оказавшиеся здесь, будучи безоружными, остро переживали свою незащищённость и бессилие перед лицом спокойно расстреливавшего их врага. И совершенно беззащитным был сейчас их пароход перед фашистским лётчиком, самолёт которого отделился от группы из шести летевших над Волгой немецких машин и кружил над ними.
Через какое-то время, показавшееся Ольге вечностью, видимо решив, что здесь он уже всё сделал, немецкий самолёт дал ещё одну длинную очередь по пароходу и ушёл в сторону. Полетел догонять свою группу.
Адский шум моторов, давивший сверху, постепенно стих. В перевязочную начали вносить новых раненых – тех, кто пострадал от обстрела. Пожар удалось потушить. Команда вылавливала и втягивала на борт тех, кто успел прыгнуть в воду и не утонул. Убитых сложили в отдельную каюту.
Дни летели быстро – один за другим. Близился октябрь сорок второго.
Ожесточённые, кровопролитные бои давно переместились с подступов к Сталинграду на его улицы. До конца сентября немецко-фашистские войска потеснили 62-ю армию, захватили значительную часть высот, в центре города вышли к Волге. Немецкой авиацией был полностью разрушен вокзал Сталинград-1. Постоянно шла яростная борьба за господствующую над городом и Волгой высоту 102, названную в сентябрьском приказе 62-й армии Мамаевым курганом. Но овладеть Сталинградом полностью врагу не удалось. Сейчас основными центрами боёв стали заводские районы города.
Тревога за Ивана постоянно жила в Ольге: «Где он? Что с ним?» Но она чувствовала и верила, что он жив.
Тяжело было ей продолжать работать в этом госпитале. Без Нины, без Глаши. Вдали от опустевшего без родителей родного города, который яростно сопротивлялся натиску захватчиков. Ей страстно хотелось быть как можно ближе к Сталинграду. Только он да Ваня у неё теперь и остались.
Она несколько раз говорила с главврачом о своём переводе медсестрой либо в Сталинград, либо поближе к городу. В конце концов Ольге удалось получить направление в один из заволжских госпиталей, расположенный достаточно близко от Сталинграда, на левой стороне Волги. Все медучреждения Заволжья испытывали острую нехватку младшего медицинского персонала. Поэтому вопрос с её переводом решился быстро.
Под вечер 3 октября Ольга приехала в свой новый госпиталь. Он был размещён под землёй и замаскирован сверху. Знакомясь с обстановкой, она помогала старшей медсестре, красивой высокой девушке Зинаиде Громовой, разбирать бумаги, списки выбывших и поступивших раненых.
В одной из стопок бумаг сверху, быстро пробегая глазами список фамилий, написанный ровным, аккуратным почерком, она наткнулась на запись, от которой закружилась голова: «И. Волгин, мл. сержант, поступил 15.09.1942». Сердце забилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди.
32
Иван сильно волновался и с нетерпением ожидал со дня на день выписки. Начался октябрь. В эти дни из Сталинграда почти не поступали легкораненые бойцы, только тяжёлые. Сражение в городе приняло затяжной характер. Легкораненые бойцы, все, кто был в состоянии держать оружие, отказывались покидать свои позиции. Они оставались сражаться и защищать город.
За два дня до выписки, вечером, к ним в палату вошла Зина. Подойдя к Ивану, сказала:
– Товарищ Волгин, пройдёмте со мной. Мне нужна ваша помощь.
Иван, привыкший в последние дни во всём помогать медсёстрам, проследовал за Зинаидой. Они оказались в небольшой комнатке с тремя кроватями. В этой комнате жили Зина с Дашей. Сейчас Даши здесь не было. В углу на маленькой тумбе горела лампа-коптилка.