Люди в эти дни сражений постоянно летали над ней в самолётах, непрерывно переправлялись с правого берега на левый и обратно, убивая при этом друг друга. В воду падали убитые и раненые люди – мужчины, женщины, старики и дети. Многие прыгали в воду сами, ища в реке спасения от огня, дыма и раскалённого металла.
Не могла Волга дать им всем спасения.
Многих, очень многих она выталкивала и выносила на свои берега, избавляя тем самым от гибели. Но ещё больше людей, несмотря на её неготовность принимать такие жертвы, захлёбывались и гибли в её водах.
Ничего не могла поделать Волга. Немногое ей было дано.
Иногда в результате работы неведомых ей сил в её воды попадали люди, которые излучали особое тепло и свечение. Вокруг каждого такого человека начинала изменяться сама структура воды. Волге удавалось, хоть и не всегда, спасать таких людей. Она поднимала их на берег чуть ли не с самого дна. Это были разные люди: мужчины и женщины, военные и простые жители города, иногда – дети.
Такие спасённые рекой люди имели очень сильные и важные связи с другими людьми. Часто от этого зависело будущее.
Одного мужчину-военного она спасала уже несколько раз и знала, что ей ещё раз предстоит это сделать. От него тянулась очень крепкая и сильная нить к другим людям. А главное – она тянулась к женщине, которую Волге тоже предстояло спасти. Эта женщина будет той жертвой, которую Волга не примет.
Река устала от того, что так долго, широко и безнаказанно в её водах хозяйничала смерть.
2
Смерть, казалось ему, чувствовала себя в нём полноправной хозяйкой. В израненном, разрушенном городе непрерывно шли бои. В этих боях городу открывалось, что люди, эти хрупкие создания, оказывались иной раз прочнее камня и железа.
Противостояние не прекращалось ни днём ни ночью. И от этого в городе было постоянно светло. Хотя очертания самого города только проступали сквозь дым.
Но светло в Сталинграде было не только от разрывов и пожаров. Город озарялся ещё и бесчисленным количеством огоньков, летящих вверх, а также блуждающих по его дымящимся развалинам. Каждый светился по-своему. Но было что-то объединяющее в яркости и силе этого свечения у защитников города, что отличало их от того тусклого, едва различимого, на уровне бликов, свечения тех, кто пришёл сюда как враг.
После жестоких схваток многие из огоньков долго оставались привязанными к месту, где душа человека рассталась с израненным, истерзанным телом, павшим там, где это случилось. Незримые нити связывали потерянно блуждающие огоньки с остатками того, что ещё недавно было живой плотью. Словно у них пока недоставало духу или сил оторваться от земли и устремиться, как это было им положено, вверх.
Это было время испытаний, через которые проходил и сам город, и каждый человек, оказавшийся здесь.
Во время сражений были случаи, когда защитники города сдавались врагу и даже переходили на его сторону. Иные жители города сами шли к врагу и помогали ему. Были и те, кто в ужасе бежал от врага, покидая поле боя. Некоторые, подгоняемые извечным страхом человека за свою жизнь, сами наносили себе раны, чтобы вырваться из объятого огнём и грохотом города. Много было и тех, кто воевал и защищал город по принуждению, а не из желания его отстоять.
Но оглядывая всю развернувшуюся внутри него картину противостояния, город видел, что это крохотные песчинки, капли в огромном море самоотверженности и героизма людей, вставших на его защиту. Тех, кто, погибая, своей кровью писали на его стенах: «Умрём, но не сдадимся».
Над городом, пронизывая всё насквозь, витал страх. Его не могло не быть на такой войне. Город сам считал, что только в результате преодоления страха рождается подвиг. Он видел, что это чувство испытывали все. Ему хорошо было знакомо то особое тёмно-серое с мутными зелёными всполохами свечение каждого человека, охваченного страхом. И в эти дни постоянно вспыхивали и затухали именно эти огоньки. Яркость и насыщенность цветов у всех была разной. Просто каждый по-своему справлялся – или не справлялся – со своим страхом.
А героизм в эти дни был повсеместным. Он вошёл в ежедневную привычку защитников города. Люди не обращали на это внимания. Они не осознавали того, что они – герои. Настолько они привыкли к постоянной опасности и ежеминутному преодолению собственного страха. И настолько были измотаны.
В эти дни творилась история, рождались легенды, уходящие на многие десятилетия и столетия в будущее. В дыму, огне и грохоте создавалось то, что навсегда останется в памяти города. И он понимал, что люди так никогда и не узнают о многих случаях истинного героизма.