Внутри дома, на первом этаже, всё было завалено хламом, обломками мебели и тряпками. Двигаться вперёд по узкому проходу всем сразу было неудобно. Охримчук знаком показал Ивану задержаться здесь с немцем, прикрыть их, если придётся, а потом догонять. Они с Кириллом скользнули вперёд. Иван остался. Лёгким нажимом он усадил немца в тёмный угол, прислонив его к стене. Приложил палец к губам. Немец поспешно закивал. Иван принялся спутывать ему ноги.
Из глубины этого крыла здания доносились неясные шорохи, какие-то приглушённые всхлипы. Но в целом всё было тихо.
Оставив связанного немца в углу, Иван выхватил нож и устремился вперёд. Миновав узкий проход и сделав пару осторожных шагов, он вошёл в длинную, вытянутую прямоугольную комнату. Снаружи сюда пробивался слабый свет. Впереди смутно маячило какое-то движение. Продвигаясь вперёд, Иван шагнул во что-то скользкое и, не сумев сохранить равновесие, рухнул на пол. Он успел сгруппироваться в падении и глухо спружинил на что-то мягкое.
Он упал на убитого. Голова немца, лежавшего под ним, сильно и неестественно болтанулась в сторону. Показалось, что его шея странно удлинилась. На грязном и замусоренном полу повсюду была кровь. Иван попытался осторожно подняться, опёрся на грудь немца. Рука его соскользнула и провалилась в перерезанное, как мгновенно догадался Иван, горло убитого.
Наотмашь ударил сильный, густой запах крови. Как ни привык Иван на войне к этому запаху, всё же резко подступила дурнота. Его вырвало. Сразу стало полегче. Он поднялся и пошёл вперёд, вытирая о ватник руки от налипшей и не желавшей оттираться чужой крови. Крадучись пошёл туда, где впереди темнел спуск в подвал и куда нырнули две тёмные фигуры.
В страшной и мёртвой комнате этой стояло несколько коек. У самой стенки был вроде диван и подобие какого-то продолговатого топчана. Под койками и на них виднелись неподвижные тела, застывшие в изогнутых позах. Никак не могла ни одна из этих поз принадлежать живому человеку. Иван машинально насчитал пятерых.
Вдруг боковым зрением он уловил едва заметное движение на диване у стенки. Тихо приблизился. На ободранном, излохмаченном диване лежал и смотрел на него немец. В полумраке отчётливо выделялись белки его глаз. Ивану показалось, что от немца пахнет водкой. Одной рукой тот держался за горло. Другая сосредоточенно шарила по дивану. Немец приглушённо захрипел. В его беспрестанно моргающих, каких-то в этом сумраке бычьих глазах явственно читалась смесь ненависти, ярости и тупого отчаяния. Иван разглядел в складке дивана чёрный силуэт пистолета, который немец пытался нащупать и подтянуть к себе. Он уже почти ухватился, дотянувшись пальцами, за его рукоятку. Иван вырвал из слабеющей руки немца «вальтер». Потом, прикрыв рот немца, локтем надавил тому на горло поверх его руки. Немец приглушённо зарычал, зашевелился. Попытался коленом достать Ивана.
Иван навалился и надавил сильнее. Под его локтем противно хрустнуло. Немец дёрнулся и затих, распрямился, обмяк, вытянувшись на диване во весь рост.
Иван двинулся к подвалу. Пистолет немца сунул себе за пояс.
Спустившись вниз, он чуть не столкнулся с Николаем. Тот тащил языка, перекинув его, как смотанный в рулон коврик, через плечо. Кирилл сзади придерживал замотанному немцу ноги. Через плечо у Монаха висел кожаный портфель.
Дед прошипел Ивану:
– Ты чего тут копаешься, Волга? – и ещё тише добавил: – Повезло нам. Офицера добыли. Дуракам везёт!
– За вами пришлось подчистить, – тихо ответил ему Иван. – Тут один недорезанный чуть пальбу не открыл.
– А… Ну, добре. Дуй за нами. Только первого языка – в расход давай, – приказал старшина.
Иван скользнул в угол, туда, где оставил связанного немца. Тот сидел на том же месте и мелко трясся, как в лихорадке. Увидев Ивана, он попытался подняться, но Иван, положив руку ему на плечо, снова усадил его.
Немец заискивающе глянул ему в глаза и, как показалось Ивану, догадался о том, что его ждёт. Он замычал, замотал головой, а из глаз полились слёзы.
Иван смотрел на него и понимал, что ни за что, ни при каких условиях он не сможет убить этого связанного жалкого мальчишку. Пусть и немца. Пусть и врага. Он достал нож, перерезал путы на ногах и устало махнул рукой в сторону.
Немец порывисто вскочил, метнулся сначала к Ивану, словно желая его обнять, потом резко отшатнулся. И побрёл туда, куда ему махнул Иван, постоянно испуганно оглядываясь, вертя маленькой воробьиной головой.
Иван бросился догонять товарищей.
Он думал, что сегодня им невероятно, немыслимым образом повезло.
История той ночной разведки быстро облетела всю их дивизию. Она передавалась из уст в уста, обретая новые, дополнительные подробности. Нетрудно было догадаться, что эти подробности не имели ничего общего с тем, как всё было на самом деле.