Несмотря на то что очередная попытка овладеть Сталинградом провалилась, немецкое командование готовило новый генеральный штурм. Под Сталинград стягивались крупные силы врага из резерва: более двухсот тысяч солдат, около девяноста артиллерийских дивизионов, сорок специально подготовленных сапёрных батальонов.
Четырнадцатого октября сорок второго Гитлер подписал оперативный приказ № 1 об итогах летне-осенней кампании 1942 года и о подготовке к зиме. Русской зиме в этом приказе уделялось особое внимание. В нём говорилось: «Эту вторую русскую зиму мы встретим более тщательно и своевременно подготовленными…» Среди прочего в тексте этого документа Гитлер хвастливо и самонадеянно указывал на то, что «сами русские в ходе последних боёв были серьёзно ослаблены и не смогут зимой 1942/1943 года располагать столь большими силами, которые имелись у них в прошлую зиму. Тем не менее эта зима может оказаться столь же суровой и тяжёлой…» В последнем он угадал. Зима 1942/1943 года действительно оказалась суровой и тяжёлой для захватчиков.
На этот день, 14 октября, германское командование назначило новый срок для захвата Сталинграда. Начался третий, страшнейший по своим масштабам, штурм города. Той малой его части, которая оставалась ещё не захваченной.
В 5:30 немецкие артиллерийские и миномётные батареи открыли огонь. Артподготовка продолжалась больше двух часов. Чёрной тучей по небу шли немецкие бомбардировщики. Сотни самолётов 4-го воздушного флота люфтваффе с рёвом пикировали на наши позиции, сбрасывая бомбы и строча из пулемётов.
С утра было очень солнечно. На небе – ни единого облачка. А днём весь город заволокло дымом и чадом от многочисленных разрывов, да так, что солнца не стало видно. Рушились стены зданий, заводских цехов, взрывались минные поля, в клубах пыли над землёй взлетали струи пламени.
Немецкие пехотные и танковые дивизии перешли в наступление, нанося главный удар в общем направлении на рабочий посёлок Сталинградского тракторного завода и завода «Баррикады».
С начала третьего штурма города шли четвёртые сутки напряжённых боёв. Сегодня Иван опять почти не спал. От усталости все его движения стали прерывистыми, почти дёргаными, а мыслил он уже «механически», словно вместо головы у него был пустой солдатский котелок. Ему постоянно казалось, что если он где-нибудь нечаянно задремлет на позиции, то непременно вражеская пуля или немец найдут его.
Иван вспомнил, как в начале лета на многодневном пешем марше он и другие бойцы прямо на ходу засыпали. Как качалась перед глазами полоска просёлочной дороги, сворачиваясь тонкой линией куда-то за горизонт. И вот полоска эта из серой становится зелёной, расплывается в глазах. И он, заснувший, но продолжающий идти, сходит с дороги, идёт по обочине и просыпается, только если кто-нибудь из бойцов толкнёт его в спину или сам он, запинаясь о кочки, не свалится в стороне от дороги. Тогда он, очнувшись, смеялся и недоумевал: как так – заснул на ходу? Шлёпал себя по щекам, тёр уши, приседал. И шёл дальше, подталкивая таких же бойцов, засыпающих от навалившейся непомерной усталости.
Но это тогда, на марше. Где нет противника и его атак. Где смерть ещё относительно далеко. А здесь… Как можно заснуть посреди такой опасности? Выходило, что можно. Устроен так человек.
В первый день немецкого штурма сразу по всем их линиям прервалась связь. Батальоны и роты оказались отрезанными друг от друга. Что, где осталось от рот и подразделений – никто точно не знал. Каждое подразделение отбивалось, отстреливалось на своём участке. К середине дня местность вокруг сильно изменилась. Ротные блиндажи и землянки были обрушены. Груды шлака на свалке, куда упирались в тупике их окопы с разветвлённой сетью ходов сообщений, были перепаханы и разровнены. На соседних участках полыхали пожары. Горел в отдалении и посёлок тракторного завода. По левой стороне оврага шли фашистские танки, ведя огонь из пушек и пулемётов. Они стремились вклиниться в стык полков. За танками двигалась пехота.
Вследствие быстрого прорыва превосходящих по силе немецких подразделений приходилось отступать.
Паники в их роте не было, но какое-то время здесь царил «боевой беспорядок». Отступая, они закрепились в прочном пятиэтажном здании, расположенном на самой окраине рабочего посёлка Сталинградского тракторного завода. В этом здании с массивными стенами ранее располагался штаб стрелкового полка, командные пункты сводного батальона, а в подвале был медицинский приёмный пункт.
Немцы, устремившись к тракторному заводу, обошли здание с двух сторон. Так Иван вместе со своим отделением и всей соседней ротой оказался в этом доме в окружении.