Гоблин, стоявший чуть в стороне, принял на себя остаточную волну удара своими вспыхнувшими пассивными щитами. Тонкая, полупрозрачная плёнка магической защиты на мгновение полыхнула сиреневым светом, с треском рассеивая избыточную энергию. Гоблина всё равно отшвырнуло назад, вглубь коридора, прямо на стоявших там оставшихся рубак, сбив их всех в единую копошащуюся кучу тел, которая покатилась дальше по тоннелю в облаке поднявшейся пыли.
Срикошетив от рунного щита Высшего, потерявший изначальную форму сгусток теневого слепка не рассеялся мгновенно, а по инерции врезался в каменную стену тоннеля. Раздался протяжный хруст ломающегося дерева — снаряд перерубил опорную стойку, поддерживавшую свод, и деревянная балка прямо над бесчувственным Арахом угрожающе затрещала.
Пришлось вместо нового броска, которым я мог бы попытаться добить оглушённого Шонца, пока тот ещё не пришёл в себя после столкновения с рубаками, броситься спасать Полуухого.
Успел.
В самый последний момент я рывком выдернул его безвольное тело из-под начавшего рушиться каменного свода, отбросив в сторону, подальше от осыпающихся обломков. Замешкайся я хотя бы на одно короткое мгновение — и нас бы накрыло обоих разом, погребя под тысячами мер камня в забытом всеми богами тоннеле. Крупные обломки посыпались вниз с оглушительным грохотом, ровно туда, где секунду назад лежал бесчувственный гоблин, поднимая плотное облако удушливой серой пыли, тут же забившей горло и лёгкие.
Вот только спасение Полуухого обошлось довольно дорогой ценой.
Опустив взгляд на собственную ногу, я на короткий миг даже не сразу поверил увиденному. Из разорванной штанины торчал белёсый обломок кости, а вокруг него, пропитывая ткань насквозь, стремительно расползалось тёмное пятно.
Негнущимися от чудовищного перенапряжения пальцами я как можно быстрее развязал Полуухому руки и сразу же, не теряя ни секунды, принялся туго затягивать самодельную петлю из того же шнура на собственной ноге, чуть выше разошедшейся раны. Руки предательски тряслись, не желая слушаться, а перед глазами то и дело темнело от подступающей дурноты.
Неконтролируемый выплеск стихии не просто порвал мне связки. Теневой скелет, лишённый привычной обратной связи из-за утраченной чувствительности, сломал сразу несколько костей, и острые обломки пробили кожу изнутри, попутно разорвав крупную артерию где-то в глубине голени. Кровь из открытой раны хлестала мощным фонтаном, разбрызгиваясь по каменному полу быстро расползающимися пятнами, и с каждым ударом сердца, судя по ощущениям, её во мне оставалось всё меньше и меньше.
Затягивая узел ещё туже, я чувствовал, как собственный пульс глухо отдаётся в висках. А из глубины тоннеля доносилась ругань рубак и писклявые проклятия Шонца. Их крики звучали глухо, будто сквозь толщу воды.
Кажется, кого-то там нехило задело камнями. Но сейчас на них мне было плевать. Главное, что они не могут до нас добраться.
Перед глазами то темнело, то вновь прояснялось, и с каждым таким провалом сознания я всё отчётливее понимал, что жгут не поможет.
Я несколько раз хлёстко ударил себя по щекам, прогоняя подступающую сонливость.
Умирать не хотелось. Тем более от потери крови из-за настолько нелепо полученного ранения. Особенно, когда всего в метре от меня похрюкивая спал Высший с целебными рунами. Моя собственная сцилла в данный момент полностью бесполезна, а вот в Араховой имелось именно то, что требовалось.
Но для этого нужно было привести гоблина в чувство. А это казалось попросту невозможным, учитывая, что от силы прошло всего несколько минут после того, как его сперва оглушили, едва не проломив череп, а после ещё и заставили надышаться сонным зельем.
К тому времени, когда он сам разлепит глаза, я уже давно истеку кровью и даже остыть успею.
— Прости, Арах, — выдохнул я, вынимая его же кинжал из ножен на поясе.
Сперва осторожно, а затем всё сильнее тыкал остриём кинжала в плечо гоблина, надеясь, что резкая боль пробьётся сквозь дурман зелья и заставит его очнуться.
Ничего.
Полуухий не дрогнул даже, когда я оставил на его предплечье глубокий порез, продолжая безмятежно похрапывать.
Я стиснул зубы, чувствуя, как перед глазами снова начинает темнеть, и крепче перехватил рукоять кинжала.