— У меня не осталось иного выбора, — прошептал я.
Глава 5
— Фто… Фто произофло?
Голос прозвучал совсем рядом, хриплый и невнятный, будто у говорившего был полон рот каши. Я медленно повернул голову, чувствуя, как от каждого движения перед глазами плывут мутные, разноцветные пятна, а виски отзываются пульсирующей болью.
— Очухался?
— Меноф?
— А кого ещё ты ожидал здесь увидеть?
— Я… ай… — Полуухий недоумённо коснулся распухшей щеки и тут же болезненно зашипел, отдёрнув пальцы, будто обжёгся. — Фто флуфилофь?
— Лечение на себя наложи, придурок, — не выдержал я, хотя даже эти несколько слов дались с трудом, голова всё ещё кружилась от потери крови. — Разговариваешь хуже орка. Вообще ничего толком не разобрать.
Гоблин послушно призвал сциллу, коснулся рунного глифа и приложил светящуюся зелёным ладонь к собственной груди. Дрожащий огонёк магии на мгновение заставил меня позавидовать.
Около минуты тишину тоннеля нарушали только его тихие, полные блаженства вздохи. Прямо на глазах безмерно распухшие щёки и разбитые губы, до этого мешавшие говорить, уменьшились в размерах и затягивались свежей кожей. Я наблюдал за этим с завистью, невольно косясь на собственную ногу, туго перетянутую самодельным жгутом. Но пусть сначала себя подлатает, а уже после займётся и мной.
— Так что произошло? — Арах наконец развеял сциллу и принялся вертеть головой, настороженно осматриваясь по сторонам, будто ожидал в любую секунду увидеть выныривающих из темноты врагов.
— Наш учитель снова всех переиграл, — цыкнул я, откинувшись спиной на холодный камень. — По крайней мере нас с тобой.
— Может, нормально объяснишь, нэк? Я помню только, как собирался войти следом за тобой в боковой ход. А дальше — только темнота.
— Ты и вошёл. Но тебя почти сразу крепко приложили по голове. Одним ударом вырубили.
— Это многое объясняет, — Полуухий поморщился и осторожно погладил ладонью затылок. — Рубаки? Но почему?
— Шонц подсуетился и нашёл себе союзников. Те самые рубаки, которых должен был сожрать Червь. И хоть они выжили, но ничего не забыли и не простили.
— Понятно. Тогда как мы спаслись?
Он снова завертел головой, будто надеялся высмотреть что-то полезное в скудном свете единственного доставшегося нам факела. Огонь освещал тоннель на полтора десятка шагов в каждую сторону, а дальше начиналась совершенно непроницаемая темнота, из которой время от времени доносился едва слышный скрип осыпающихся камней где-то далеко позади.
— Просто повезло. Случился обвал, — коротко пояснил я, не вдаваясь в подробности, — и мы оказались по его разные стороны.
— Значит, я с самого начала был без сознания? И меня связали, — гоблин потёр запястья, на которых остались отчётливые отметины кровоподтёков от туго затянутого шнура.
— Ага.
— Зачем тогда они меня ещё и порезали? — Арах закатал рукав рубахи, показывая мне уже затянувшийся рубцом глубокий порез.
— Понятия не имею.
— А ещё…
— Что?
— Моё лицо… губы и щёки… — Полуухий осторожно ощупал собственную челюсть, будто до сих пор не веря, что та уже в порядке.
— Ты же упал, когда тебя вырубили. Вот и ударился об пол.
— Одновременно сразу обеими сторонами лица, нэк? — Полуухий прищурился, и в его взгляде отчётливо проступило подозрение.
— Наверное, тебя ещё и обвал задел, — я пожал плечами. — Как видишь, — я бережно погладил пострадавшую ногу, — мне тоже досталось. Так что заканчивай с расспросами и займись лучше моим лечением. Кровотечения больше нет, но вот кость…
— А твои руки тоже «обвал» покусал? — Полуухий заметил следы клыков, оставшиеся на моих предплечьях.
— Нуууууу…
— Менос, рассказывай всё как есть! — гоблин требовательно уставился на меня, скрестив тонкие руки на груди, всем видом показывая, что не отступится, пока не услышит полную правду. — Ты же хочешь, чтобы я тебя вылечил, нэк?
Вот же сволочь зелёная. Понахватался у наставника.
— Ну ладно, — вздохнул я.
Арах не стал дожидаться, пока я закончу рассказ, и принялся лечить меня почти сразу же.
Я говорил пока от его ладони вверх по бедру растекалось приятное покалывание и прохлада. Только когда кость уже срослась, а изувеченная плоть затянулась, он наконец отстранился и нахмурился, переводя взгляд с моей ноги на собственные руки.
— То есть это всё последствия твоих попыток меня разбудить? — он ткнул продолжающим слабо светиться зелёным пальцем в шрам на своём предплечье, а затем несколько раз обвёл им в воздухе контур собственного лица, будто заново пересчитывая недавние синяки.
— Я находился в состоянии шока, — тут же привёл я контраргумент в свою защиту, стараясь звучать как можно увереннее.