— Поэтому ты колол и резал меня моим же кинжалом?
— Извини.
— А когда понял, что это не помогает, то пошёл на крайние меры… — Полуухий помолчал, будто взвешивая каждое следующее слово, — но спасибо, что именно так. Другой на твоём месте мог ведь и убить, чтобы самому получить руну и вылечиться.
— Пожалуйста, — улыбнулся я, глядя ему прямо в глаза.
— Но мысль такая была, да?
— Нет! — соврал я, не моргнув глазом.
Вообще-то, очень даже была.
Мелькнула где-то на самом краю сознания, между очередным коротким провалом в беспамятство и отчаянной попыткой снова открыть глаза. Но я довольно быстро осознал, что убив беспомощного гоблина, шанс получить нужную мне целебную руну окажется ничтожно мал, если вообще не нулевой. Проще говоря, даже находясь в полном отчаянии, я прекрасно понимал — это вообще не выход, а наоборот гарантированный конец.
Поэтому пришлось срочно придумывать что-то другое. Что-то действительно действенное.
Тогда-то я и вспомнил, с каким животным наслаждением Полуухий упивался человеческой кровью, когда мы разбирались с пленными братьями. Тот жуткий, полностью преобразившийся взгляд, то урчание из глубины горла, будто в него на мгновение вселилось что-то первобытное, дремлющее глубоко внутри. Вот я и решил воспользоваться собственной кровью, раз уж чужой поблизости не нашлось.
А её из меня с каждой секундой вытекало всё больше, так что материала для воплощения этой отчаянной задумки хватало с избытком — куда больше, чем хотелось бы.
Вытащив из ботинок шнурки, я кое-как стреножил гоблина, оставив ему свободной только одну руку, а после этого, зачерпывая ладонью прямо из растёкшейся по камню лужи, влил ему в приоткрытый рот несколько пригоршней собственной крови.
Людоедская сущность внутри спящего тела пробудилась почти мгновенно.
Гоблин распахнул глаза, но ни разума, ни осознанности в них не было — лишь мутная, дикая пелена. Он тут же начал рычать, низко и утробно, совершенно не по-гоблински, и яростно дёргаться, силясь освободиться от пут, чтобы добраться до источника соблазнительного, вкусного запаха, витавшего теперь прямо у него под носом.
Словами до него в таком состоянии было попросту не достучаться.
Поэтому я принялся его бить — не из злобы, а исключительно с одной-единственной целью, чтобы спровоцировать на использование сциллы. Такое уже случалось прежде, когда старик охаживал нас обоих кнутом молний за то что Арах украл и выпил его алкоголь.
И мне удалось.
Получив пару особенно чувствительных тумаков, гоблин наконец призвал сциллу, и его мутные, безумные глаза вспыхнули знакомым зелёным светом. Свободная ладонь тоже покрылась мягким свечением. Он собирался атаковать меня. Лечением. А мне только того и надо было!
Вот только для полноценного исцеления требовался прямой контакт — простое свечение вдалеке ничем бы мне не помогло. Пришлось подпустить его вплотную к себе. И тогда, вместе с накатившей тёплой волной рунной магии, Арах извернулся с неожиданной для связанного тела ловкостью и умудрился-таки вцепиться зубами мне в руку.
Пришлось отбиваться. Тут уж я не особо сдерживался, признаться честно.
— На кону стояла твоя жизнь, поэтому я не в обиде, — Полуухий наконец подытожил, задумчиво разглядывая собственные ладони, будто до сих пор не до конца веря в услышанное.
— Спасибо.
— Но теперь ты мне очень должен!
— Конечно.
— А знаешь, что странно? После твоей крови у меня во рту такое противное послевкусие, нэк, — скривившись, прочмокал гоблин, брезгливо высовывая язык.
— Это, наверное, потому, что мы стали друзьями, и подсознательно это не даёт тебе насладиться моей кровью в полной мере, — улыбнулся я и незаметно спрятал поглубже в карман злополучный носок, который так и не успел надеть обратно на ногу после того, как усмирял им не в меру разошедшегося Араха.
— Где моя сумка? — спохватился Арах, растерянно ощупывая себя со всех сторон, будто надеялся, что она попросту куда-то завалилась.
На разведку мы уходили налегке. Кроме оружия взяли лишь небольшие заплечные сумки с водой и скудным запасом еды — рассчитывали ведь на короткую вылазку, а не на многодневное блуждание по подземным тоннелям.
— Держи, — протянул я ему свою.
— А моя?
— Не обратил внимания, но, видать, орки снять успели, пока ты валялся без чувств.
— Ясно, — со вздохом он отмахнулся от протянутой сумки, даже не заглянув внутрь. — У меня там несколько флаконов восстанавливающего магический резерв зелий было. Учитель специально выделил перед выходом, на всякий случай.