Именно за этим завалом мы и наткнулись на заколоченную досками нишу. Небольшое углубление в скальной породе, всего шагов пять вглубь и примерно столько же вширь, явно служившее когда-то кладовой для шахтёрских припасов. Доски, скреплявшие вход, давно сгнили от сырости и поддались первому же несильному удару.
Внутри, среди слежавшейся пыли и обрывков истлевшей мешковины, нашлось сразу несколько масляных фонарей, аккуратно составленных в ряд вдоль дальней стены, будто кто-то заботливо оставил их про запас на случай нужды, да так и не вернулся забрать. Увы, целым из них оказался лишь один. Остальные пошли трещинами по стеклянным колбам и масло из них давным-давно вытекло и высохло, оставив после себя лишь тёмные разводы на камне.
— Хоть что-то, — я осторожно поднял уцелевший фонарь, проверяя, достаточно ли в нём масла.
В тот же момент из глубины ниши донёсся шуршащий звук, и мы оба синхронно отшатнулись. Прямо из-за груды мусора показалась громадная сороконожка, длиной, наверное, в добрый локоть, с блестящим, будто отполированным панцирем и множеством суетливых, быстро перебирающих лапок. Тварь замерла на мгновение, вскинув усики-антенны в нашу сторону, а затем, видимо, испугавшись куда сильнее нас самих, стремительно юркнула в узкую щель между камнями и была такова.
— Фу, гадость, — Арах передёрнул плечами, всё ещё держа наготове горящие кулаки, хотя опасность уже миновала. — Терпеть не могу многоножек, нэк. У нас в деревне такие же водились, только поменьше, но кусались знатно.
Мы забрали уцелевший фонарь и покинули тесную нишу, продолжив путь по всё той же бесконечной, петляющей штольне.
— Стоп! — снова нарушил тишину Арах через какое-то время, когда мы уже успели пройти добрую сотню шагов от каморки.
— Что опять?
— Получается, ты уверен, что даже если учитель погиб, мы всё равно продолжим путешествовать вместе?
— А почему нет? Ну или выплати долг за руну — и разбежимся, — я пожал плечами, хотя сам этот вопрос застал меня немного врасплох.
Я настолько далеко вперёд пока не загадывал, если честно. Нам бы сперва выбраться из-под земли живыми. Всё-таки старик предупреждал, что путь этот далеко не безопасный, и последние сутки более чем наглядно это подтвердили. А там, если повезёт остаться в живых, уже и буду думать, куда двигаться дальше и с кем.
Но поправлять гоблина я не стал. Трудно было представить себе попутчика хуже ноющего Араха, застрявшего наедине с собственными мрачными мыслями. Так что пусть уж лучше и дальше витает в облаках, размышляя о будущем, лишь бы не начал снова причитать и жаловаться на голод, жажду или насекомых.
— Я согласен, нэк.
— С чем? Или на что?
— Заплатить за огненную руну достойную цену. Клянусь перед своей сциллой, что не останусь в долгу.
Я невольно замер на полшаге, покосившись на него с некоторым удивлением. Сам бы я никогда не стал давать подобных обещаний перед собственной сциллой. Слишком уж серьёзная это вещь, чтобы разбрасываться ею почём зря. Мало ли как жизнь сложится. Нарушишь слово и будут крайне неприятные последствия.
С другой стороны, Арах высказался довольно размыто, без какой-либо конкретики насчёт сроков или точной формы платы. Так что вроде и подстраховался, оставив себе пространство для маневра, но тогда возникал резонный вопрос, а стоила ли овчинка выделки, если клятва вышла настолько обтекаемой, что почти ничего толком не гарантировала?
Впрочем, это была его собственная жизнь, и только ему одному выбирать, каким путём развивать свою силу. Может и правильно, что не спешит рисковать. То что повезло провернуть подобный фокус во время сражения с Теневым Монархом не гарантирует, что удача не отвернётся теперь.
— Ну, раз поклялся, значит поклялся, — я хмыкнул и зашагал дальше, стараясь не думать о том, что впереди нас ждёт ещё, возможно, не один день пути в кромешной темноте.
Тоннель тем временем начал понемногу забирать вниз, отдаляясь от поверхности всё сильнее, и я невольно задумался, правильным ли путём мы вообще движемся, или же с каждым шагом лишь глубже забираемся в чрево этого забытого богами лабиринта.
Наконец уклон сошёл на нет, и под ногами вместо крутого, изматывающего спуска потянулся почти горизонтальный пол тоннеля. Дышать сразу стало немного легче, не в прямом смысле, воздух здесь был всё тем же спёртым, пропахшим пылью, но само ощущение, будто мы наконец перестали неумолимо погружаться всё глубже в чрево земли, немного приободрило.