Именно поэтому я на короткий миг замешкался, не спеша швырять копья вслепую в темноту, а вдруг гоблин снова паникует из-за какой-нибудь очередной безобидной мокрицы, а я впустую растрачу драгоценный, с таким трудом накопленный резерв тени.
Когда до Полуухого оставалось не более двадцати шагов, я всё же не сдержался. Выплеснул ещё немного тени для усиления броска и швырнул первое копьё.
Оно устремилось в темноту, в самую глубину коридора. Пролетая мимо гоблина, мощный воздушный поток захватил пламя его факела и, истончившись, протянулся узким, дрожащим хвостом далеко за спину коротышки, будто на мгновение осветив путь тому, кто гнался за ним следом. На этот короткий миг я наконец успел разглядеть преследователя.
За Арахом гналась многоножка.
Почти в точности такая же, как та, что мы видели немного ранее в заброшенной каморке. За одним крайне важным отличием — размером.
Эта особь в холке доставала мне примерно по пояс, а в ширину была не меньше полутора локтей — не мелкая тварь, юркнувшая в щель от испуга, а настоящий подземный хищник, для которого что Арах, что я сам представляли собой не более чем беспомощную добычу.
Копьё ударило о хитиновый покров, скользнуло по крепкой броне и улетело дальше, не причинив, судя по всему, ни малейшего вреда. Ни одна из многочисленных лап насекомого даже не сбилась с ритма, продолжая неумолимо сокращать расстояние.
Лапы, к слову, напугали меня даже куда сильнее, чем пара огромных, серповидных жвал, способных с лёгкостью обхватить человека поперёк тела. Конечности не только выглядели, но и судя по звуку были словно отлиты из чистого металла. Каждым движением они с искрами дробили камень под собой, потому что издали казалось, будто вокруг твари висит слабо светящийся, дрожащий ореол искр, как вокруг наковальни под ударами молота.
Раздумывать было некогда, и я применил уже однажды проверенный приём — влупил копьём со всей дури прямо в потолок тоннеля. Оно вошло в камень где-то наполовину, глубоко застряв в трещине, но и только. Никакого обвала на этот раз не произошло, свод остался целёхонек.
— ААААААААААААААААААААААА!
Промчавшийся мимо Арах своим пронзительным воплем окончательно вывел меня из ступора, и я, не тратя больше ни секунды, развернулся и бросился следом за ним со всех ног, забыв и про больную ногу, и про истощённый резерв, и вообще про всё на свете, кроме одного простого желания — оказаться как можно дальше от этой лязгающей твари.
Глава 7
Бежать и одновременно «лепить» теневое копьё оказалось задачей на грани возможного. Каждый удар сердца, каждый судорожный вдох сбивал и без того едва тлеющий поток тени, вытягиваемый из почти опустевшего резерва.
Тонкая нить магии то и дело срывалась, норовя рассеяться впустую, и мне приходилось раз за разом, стиснув зубы, восстанавливать канал заново, теряя драгоценные крупицы и без того скудных запасов. Древко получалось ещё более уродливым и кривым, чем в прошлый раз — тонкое, местами со сквозными дырами. Выглядело так, словно вот-вот рассыплется в моих же руках от первого же взмаха.
Позади, чуть приглушённый расстоянием продолжал раздаваться тот самый лязгающий стук множества конечностей, дробящих камень. Тварь не отставала.
— Куда нам? — крикнул Арах, бешено дёргая головой из стороны в сторону.
Впереди тоннель внезапно разделился надвое — два совершенно одинаковых, тёмных прохода, будто выточенных одним и тем же резцом, расходились под равным углом, не давая ни единой подсказки, какой из них выведет нас к спасению, а какой уведёт глубоко под землю или что ещё хуже — может оказаться тупиковым ответвлением.
— Ну?
Гоблин так спрашивал, словно я провёл в этих тоннелях не чуть больше часа, а как минимум несколько седмиц, за которые успел досконально исследовать каждый закуток из множества боковых ответвлений. Но выбирать было некогда — любое промедление сейчас грозило схваткой с гигантским насекомым.
— Не знаю. Прямо! — выкрикнул я первое, что пришло в голову.
— Здесь нету «прямо», нэк!
Правый проход казался мне ничуть не более многообещающим, чем левый.
Но я выбрал именно его, и мысленно взмолился всем богам разом, чтобы интуиция меня не подвела.
Ещё через несколько десятков шагов я почувствовал, как начинаю отставать. Тупая, пульсирующая боль в перевязанной ноге, до этого лишь смутно напоминавшая о себе, теперь разгоралась с каждым шагом всё сильнее, словно кто-то методично вгонял раскалённую иглу глубоко в едва сросшуюся кость. Дистанция между мной и Арахом начала неумолимо увеличиваться, а с многоножкой наоборот сокращаться.