— Спас… спас… спас-сибо.
Ну и ладно. Главное, что выжил, остальное переживёт как-нибудь, когда отойдёт немного от пережитого потрясения.
Избавившись наконец от преследователя, мы оба смогли позволить себе выдохнуть и хоть немного передохнуть на месте. Ноги уже гудели от беспрерывной беготни, а лёгкие всё ещё горели от недостатка воздуха.
Не знаю точно, сколько времени мы так просидели молча, привалившись спинами к стене, просто глядя перед собой. Тело будто одеревенело от пережитого напряжения. Наверное, я бы и дальше сидел не двигаясь, безучастно наблюдая, как постепенно унимается дрожь в собственных руках, если бы Арах сорванным голосом не попросил воды.
Я потянулся к бурдюку и сам сделал пару скупых глотков. Тёплая, слегка отдающая кожей вода показалась в тот момент едва ли не самым вкусным, что я когда-либо пробовал в жизни, и передал бурдюк Полуухому.
— Допивай, — только и сказал я.
Там оставалось всего несколько последних глотков, так что теперь мы окончательно остались без воды. Но выход был уже совсем близко, вон же небо прямо над нами, так что как-нибудь продержимся, даже если придётся немного потерпеть жажду.
— Ты… куда? — Арах всё ещё с трудом ворочал языком. Сорвал бедолага голос от собственных воплей окончательно.
— Вниз, — ответил я, остановившись на самом краю парапета.
Нужно было забрать верёвку — с нынешним огрызком Арах при всём желании не сможет подняться выше следующего яруса. Да и проверить, что могло выпасть из туши поверженной твари, тоже хотелось. Всё-таки монстр оказался далеко не самым слабым противником, так что если повезёт, то и наградит нас чем-то стоящим.
Призвав сциллу, я коснулся рунного глифа и одновременно с распахнувшимися за спиной крыльями шагнул прямо с обрыва.
К сожалению, из многоножки не выпало решительно ничего. Даже завалящего мусорного осколка, который можно было бы обменять хоть на что-то в городе. Обидно, чего уж скрывать — после всего пережитого хотелось хоть какой-то материальной компенсации, кроме одной лишь сохранённой жизни. Потому я решил не уходить с пустыми руками и, подойдя вплотную к смятой, дурно пахнущей туше, всё же забрал себе хотя бы её жвала.
Вблизи они выглядели ещё внушительнее — длинные, невероятно острые, будто выточенные из отполированного тёмного камня, с загнутыми обратно крючьями на самых кончиках, предназначенными для того, чтобы однажды схваченная добыча уже не смогла вырваться, как бы отчаянно ни билась. Отрывать их от туши оказалось не так-то просто — пришлось изрядно повозиться, упираясь ногой в разбитый панцирь и рывками выкручивая из сустава.
Пользоваться ими вместо оружия будет, конечно, неудобно — слишком уж непривычная форма для руки и слишком уж странный баланс, но если немного приноровиться, вполне можно рубить не хуже настоящего клинка, а то и лучше, учитывая природную остроту. Доброе, ценное оружие может получиться, не чета обычным резным поделкам из костей, что попадались нам прежде в шахтёрских каморках.
Забрав трофей и небольшой моток уцелевшей верёвки, я снова взмыл вверх, работая крыльями, резерв уже давал о себе знать неприятной, тянущей слабостью в конечностях, будто мышцы медленно наливались свинцом, и приземлился обратно на ярус, туда, где меня терпеливо дожидался Арах, всё ещё сидевший, привалившись спиной к камню.
— Там лестница, — гоблин молча указал куда-то в сторону, стоило мне только опуститься рядом.
Хорошо всё-таки иметь заметно более острое зрение, потому что сколько бы я сам ни всматривался в указанном направлении, так ничего и не разглядел.
Дальнейший подъём дался нам обоим тяжело, но, по крайней мере, обошёлся уже без новых погонь и внезапных нападений. Каменные ступени, местами почти полностью раскрошившиеся от старости, вели вверх извилистой спиралью, огибая внутреннюю стену колодца. Кое-где перила, некогда, судя по всему, тянувшиеся вдоль всего пути, давно обвалились, оставив после себя лишь ржавые обломки креплений, торчащие из камня, будто гнилые зубы.
Идти приходилось медленно.
Раз или два по пути нам попадались боковые площадки, явно служившие некогда местами отдыха для шахтёров или складами инструмента, но мы даже не думали останавливаться.
Отдохнём уже на поверхности. Иначе, остановившись сейчас, не сможем заставить себя продолжить подъём.
Арах всё чаще кашлял пересохшим горлом да морщился, рассматривая стёртые до крови ладони. Очередное доказательство мудрости учителя — нельзя полагаться только на свою сциллу. Что может быть нагляднее, нежели целитель, не способный залечить даже содранную кожу.