Мы взобрались на самый верх, на крохотный пятачок под крышей, и прильнули к сквозной бреши в кладке чуть ниже оконного проёма.
Если бы не факелы в руках эльфийского отряда, то из-за окончательно сгустившихся над городком сумерек я вряд ли сумел бы хоть что-то разглядеть внизу — разве что смазанные, тёмные силуэты.
Но два полных копья — это почти полтора десятка источников яркого пламени. В их багровом свечении та часть улицы, где замерли Золид и Плети, просматривалась почти так же хорошо, как днём.
Первое, что бросилось мне в глаза, даже не изувеченное тело одной из Плетей, лишившейся обеих ног выше колен, а выкрашенный в тёмные тона щит ближайшего к часовне копейщика. На нём в свете пляшущих факелов отчётливо просматривалась эмблема отряда: бушующее зелёное море трав и три яркие молнии, устремлённые к земле.
Геральдический знак этого дома не был мне знаком.
Мысль пронеслась в голове раньше, чем я успел до конца осознать облегчение, что вместе с ней пришло. Не та эмблема — это не то копьё, не восемьдесят первое.
Это точно не тот отряд, что нам нужен. Значит, старик не сорвётся.
И только зафиксировав этот факт, я снова перевёл взгляд на раненую Плеть.
Если бы не изувеченный змеелюд, судя по всеобщему спокойствию, можно было бы решить, что это случайная встреча двух отрядов давних знакомцев.
Эльфы стояли широким полукругом напротив орка, вальяжно переговаривались и то и дело громко смеялись.
Один из копейщиков наколол отрубленную ногу змеелюда на остриё пики и задорно поднял её высоко над головой, точно трофейное знамя. Он что-то увлечённо расписывал сородичам, активной жестикулируя, отчего остроухие снова и снова разражались тем самым звенящим смехом.
Кто-то из них хлопал соседа по плечу. Кто-то, вытирая выступившие от хохота слёзы, указывал пальцем на изнемогающего от боли змеелюда.
При этом орк-отступник почему-то молча наблюдал за всем этим представлением. Зная его бешеный характер, подобное поведение могло означать лишь одно, он совершенно точно опасался этих эльфов.
Да, врагов перед ним стояло в разы больше, но одной лишь численностью Золида было не испугать. Он без колебаний бросился в бой против целого отряда Хранителей, хотя среди тех гномов каждый являлся Высшим. Здесь же отступник почему-то вынужденно сдерживал свою ярость, терпеливо чего-то выжидая.
— Пей, — над самым ухом раздался сухой шёпот наставника. В ладонь мне уткнулся крохотный стеклянный пузырёк.
— Что это?
— Поможет подслушать их разговор.
Зажмурившись, я опорожнил пузырёк. Ощущение было такое, словно я проглотил трижды протухшее яйцо, щедро сдобренное подгнившей сырой рыбой. Внутренности мгновенно скрутило спазмом. Благо, там было всего на один небольшой глоток, иначе я бы, наверное, не сдержался.
— А вы? — я тут же уткнулся носом в рукав куртки, пытаясь хоть немного перебить мерзкий запах.
— Воздержусь. У него не самые приятные побочные эффекты, нэк, — цыкнул на меня учитель, даже не думая оправдываться за то, что заставил пить эту дрянь именно меня, а не выпил сам. — А теперь внимательно слушай, о чём они говорят. Я хочу знать с какой такой стати они решили поиграть в перемирие.
Я набрал полную грудь воздуха, собираясь высказать старику всё, что о нём и его сомнительных снадобьях. Но тот ловко опередил меня.
— Ничего смертельно опасного. Переживёшь, нэк, — шаман с легким смешком похлопал меня по плечу.
Единственным проявившимся симптомом стало ухудшение зрения, и я даже не сразу понял, к худу это или к добру. Сперва, примерно на полминуты, оно даже улучшилось — эльфы вдруг стали словно значительно ближе, каждая складка на их одеждах, каждый волосок выбившейся из-под шлема пряди проступили с почти пугающей чёткостью. Но не успел я толком удивиться такому подарку, как картинка перед глазами резко дёрнулась и начала медленно закручиваться по спирали, будто кто-то невидимый принялся перемешивать окружающий мир гигантской ложкой.
Силуэты остроухих истончились, вытянулись, а затем закрутились, переплетаясь воедино в одно сплошное разноцветное пятно, лишённое каких-либо чётких границ. Свет факелов слился с тёмным камнем разрушенных стен в мутную кашу, и я торопливо зажмурился, тщетно надеясь, что это хоть немного поможет.
«Вот уж действительно, ничего опасного…» — мысленно огрызнулся я.
Случись сейчас что-нибудь неожиданное и без посторонней помощи я не смогу преодолеть даже десяти шагов. Либо со всего размаху врежусь в ближайшую стену, либо запнусь о что-то и переломаю себе ноги.