— Успокойся, — рыкнул сбоку учитель. — Никакой это не огонь. А даже если бы и был им, то тебе всё равно не достался бы.
— Почему? Почему не достался бы мне?
— Потому что меру нужно знать, болван. Или сколько ты рун в долг брать собрался? О последствиях вообще думать не собираешься?
Тут и мне уже стало интересно послушать, чем закончится назревающий спор. К тому же видение я просмотрел уже несколько раз кряду, больше ничего нового там не увижу — можно было со спокойной совестью прерваться и насладиться перебранкой.
Я «вынырнул» из руны, и мир вокруг вновь обрёл привычные очертания — лес, две встревоженные гоблинские физиономии, запах свежей крови, всё ещё витавший над полем недавней бойни. Развоплотив непривычно серую сциллу с застывшими, будто мёртвыми рунными орбитами, я с любопытством тоже уставился на наставника, ожидая продолжения отповеди.
— А вы как думали, нэк? — вопрошающе дёрнул он подбородком вверх. — Руны должно добывать в бою. Мало её просто взять у кого-то и выплатить назначенную цену.
— Почему? Если цена будет достойная, то сцилла должна её принять.
— Наивные, — покачал головой старый гоблин, оглядев нас обоих, будто мы оба были несмышлёными детьми, не понимающими элементарных вещей. — Хотя всё же доля правды в этом действительно есть. Но ты же, Арах, сейчас слюни пустил потому, что подумал, будто ещё одна руна перепадёт. А ведь это снова в долг.
— И что такого? Я же слово сдержу и рассчитаюсь с Меносом, — набычился Полуухий, но тут же ехидно улыбнулся и покосился на меня. — Конечно, только если он не погибнет раньше срока.
И смеётся скотина.
— Не дождёшься, — я показал ему фигу.
— Вот видишь, — хмыкнул учитель, — не собирается он погибать. А ты ему уже должен и ещё не прочь долг увеличить. А теперь вопрос: что случится, если Менос окажется в беде и ему очень нужна будет помощь, а ты ему откажешь? Не потому что не можешь помочь, а просто потому что это будет сулить тебе… скажем так, серьёзные неприятности.
Старик посмотрел на Араха, затем на меня и, не дождавшись ответа ни от одного из нас, сам продолжил.
— В этом случае у твоей сциллы, Арах, произойдёт некое переосмысление той самой достойной цены, которую ты обещал выплатить.
— Если от этого будет зависеть его жизнь… — попытался было возразить гоблин, но старик тут же его оборвал, не дав договорить.
— Это было бы слишком легко. Мир не делится только на белое и чёрное, когда приходится выбирать между жизнью и смертью. Зачастую ситуации менее однозначны, а потому и выбор куда сложнее. Скажи, спасёшь ли ты Меноса от заточения, взяв на себя вину за его проступок, сам при этом угодив в темницу на несколько циклов? И вот здесь кроется главная опасность различного восприятия — твоего личного и твоей сциллы. По логике и по справедливости, ты не должен жертвовать несколькими годами своей жизни в счёт долга, если не обещал подобного. Но вот сцилла мыслит иными понятиями. Ты должен и ты можешь сделать, а Меносу сейчас очень надо — значит, сделай. Она понимает, что для тебя это не вопрос жизни и смерти, потому не поймёт причины, почему ты решил отказать.
Арах при этих словах заметно побледнел, насколько вообще может побледнеть зелёная от природы кожа, и нервно переступил с ноги на ногу, явно прокручивая в голове десятки возможных неприятных сценариев разом.
— И что теперь делать? Вернуть руну? — гоблин заметно приуныл, ссутулившись от услышанного, будто на его плечи разом опустился невидимый, но весьма ощутимый груз.
— Шла бы речь о золоте, другой разговор, но тут руны. Так что ничего возвращать не нужно. Только хуже этим сделаешь. Сцилла не оценит, если решишь вдруг слово, данное ей и Меносу, обратно забрать, — старик покачал головой, будто уже видел наперёд, к чему могла привести подобная опрометчивость. — Просто постарайся поскорее рассчитаться. И на будущее помни: беря в долг, всегда приходится отдавать больше, чем брал. Такова природа подобных обязательств перед собственной сциллой, нэк, и никуда от этого не деться, сколько ни хитри.
Полуухий тяжело вздохнул и бросил на меня недовольный, будто в чём-то обвиняющий взгляд, словно я лично был виноват во всей этой путанице с магическими обязательствами.
Я в ответ молча пожал плечами.
Ну правда, мне-то откуда было знать подобные нюансы заранее? Никто не предупреждал меня о столь тонких материях, когда я передавал огненную руну гоблину, толком не догадываясь о возможных последствиях. К тому же, если гоблин не станет намеренно затягивать и рассчитается при первой возможности, то, глядишь, и не придётся вместо меня в тюрьму садиться. А то ведь какой-никакой опыт отсидки у меня уже имеется, и повторять его совершенно не хотелось — воспоминания о заточении не относились к числу самых приятных.