Но, а вообще, если я правильно понял услышанное, старик вправил ему мозги не за уже взятую у меня руну, а за то, что тот раскатал губу на ещё одну, даже не успев расплатиться за первую. Логика, между прочим, вполне здравая — прежде чем набирать новые долги, недурно было бы сперва разобраться со старыми.
Глядя на Золида, я не испытывал ровным счётом вообще ничего. Ни тоски — хотя с чего бы мне было грустить по этому орку, — но и радости не было. А ведь я прикончил чрезвычайно опасного и крайне устремлённого врага, который, судя по всему, готов был преследовать меня до самой смерти, не зная ни усталости, ни жалости.
Но вот такая внезапная, почти нелепая гибель лишний раз вынудила задуматься о том, насколько я сам уязвим. Насколько все мы зависим от самых, казалось бы, обычных стечений обстоятельств, от одной случайно упущенной секунды. Что произошло бы, если бы именно мы первыми атаковали эльфов, а отступник подоспел бы уже после, застав нас врасплох со ставшими неактивными сциллами⁈
— Так что там с руной-то? — спросил наконец Зуг’Гал, повернувшись ко мне и явно теряя интерес к продолжению нравоучений в адрес своего ученика. — Почему она должна понравиться Араху?
— Похоже, что это та самая руна, которой Золид в нашу первую встречу чуть не поджарил Араха, — я не удержался от довольной ухмылки.
— Молния, значит?
— Да. Третья орбита, — от одной только мысли о том, каким оружием я теперь располагаю, внутри разливалось азартное предвкушение, которое я даже не пытался скрывать.
Помню с какой лёгкостью молния снесла щиты Араха и лишь барьер учителя сумел её остановить. А теперь подобная мощь окажется в моём собственном арсенале. Хотелось поскорее опробовать её вживую, а не просто разглядывать чужие воспоминания изнутри мерцающей сферы.
Полуухий шумно выдохнул через ноздри, поджав губы с явной, плохо скрываемой завистью, и демонстративно отвернулся, будто вид новой игрушки в моих руках причинял ему физическую боль. Зависть — она такая, никого не щадит.
Руна и вправду оказалась очень хорошей, а главное — не конфликтующей со стихией моего рунного сердца, чего я, признаться, немного опасался, помня о предупреждении наставника насчёт «пепельного следа» и его несовместимости с теневым копьём. Немного огорчало лишь то, что орбита выше той, что я способен полноценно использовать, а значит, сцилла урежет доступную мощность руны, ограничив её каким-то потолком. Но с другой стороны, разница выглядела минимальной, и со временем я наверняка её наверстаю, дорасту до нужного уровня, а до тех пор придётся довольствоваться урезанной, но всё же грозной версией этой силы.
— Учитель, я только одного не понял, — решил я уточнить, пока не забыл занимавший меня вопрос, тем более что момент казался подходящим — старик явно был в благодушном настроении.
— Что именно?
— И в жизни, и в видении Золид использовал посох. Мне тоже нужен будет проводник?
— Дай-ка погляжу, — старик протянул раскрытую ладонь, требовательно пошевелив пальцами.
Я вложил в неё руну. Наставник сжал её двумя пальцами и выставил на просвет, прищурившись, будто разглядывал редкий самоцвет на предмет скрытых изъянов или трещин.
Не прошло и минуты, как он просмотрел видение и вернул руну обратно, ничуть не изменившись в лице. В отличие от меня, для него подобное занятие явно было обыденным делом, не вызывающим особого трепета.
— В данном случае посох вовсе не проводник, он использовал его как накопитель. Ты не шаман, так что тебе это без надобности, — произнёс старик тоном, не терпящим дальнейших расспросов, но я всё же решил уточнить.
— А в чём суть? — пусть я и не шаман, но мне всё равно стало любопытно.
— Посох не только накапливает, но и усиливает энергию. Разумеется, я говорю не про обычную палку, подобранную в лесу, а про особый инструмент шамана, прошедший определённое таинство посвящение.
Раз речь шла скорее про некий специфический инструмент, применимый исключительно шаманами, то мне и вправду не было смысла заморачиваться подобными тонкостями.
— Рука вполне справится с этой задачей, — продолжил старик, кивнув на мою собственную ладонь. — Так даже легче будет управляться. В сжатом кулаке удерживаешь накапливаемую энергию, а раскрыв ладонь, даёшь ей выход, нэк. Примерно через полчаса сможешь проверить на деле, когда твоя сцилла вернётся к норме и постэффект «слезы богов» окончательно выветрится.
Старик слегка просчитался.
Даже спустя полчаса сцилла нисколько не изменилась, по-прежнему оставаясь всё такой же обесцвеченной, серой и неподвижной, будто застывшей в подобии зимней спячки. Зато случилось другое: из леса один за другим вышло около десятка волков, неспешно, крадучись, будто до последнего сомневаясь, стоит ли вообще приближаться к месту недавней бойни.