Вместе с этим я ощущал усиливающееся покалывание, а следом — едва различимый стрёкот, это затрещал крошечный, только зарождающийся разряд. Звук нарастал синхронно с ощущениями, становясь всё отчётливее с каждой секундой, пока не превратился в почти непрерывное, тонкое потрескивание.
А ещё мой кулак… он начал светиться, пробиваясь сквозь сомкнутые пальцы тонкими, голубоватыми нитями.
Обернулся к учителю, чтобы спросить, не причинит ли этот свет ущерб моей сцилле. Будет крайне обидно, если и от этой руны придётся отказаться.
— Не отвлекайся! — ещё до того, как я открыл рот, старик почему-то указал пальцем на труп Золида.
Я даже не успел толком удивиться подобной странности, когда рычание за спиной раздалось совсем близко — так близко, что я буквально ощутил тёплое, зловонное дыхание где-то у самого затылка.
Только теперь, с запозданием, до меня дошло, что увлёкшись новой руной, я совершил величайшую глупость — беспечно повернулся спиной к опасным хищникам.
Глава 15
Нельзя закрыть дверь, пока кто-то стоит в проходе. Не из-за чёртовых манер, а просто потому что этот «кто-то» физически мешает двери закрыться.
Так произошло и с сумеречным волком.
В надежде мгновенно избавиться от возникшей угрозы, я попытался сразу же захлопнуть проход меж мирами. Но тварь никуда не исчезла. Впрочем, хвала богам, она оказалась «зажата» и не смогла выиграть даже несколько дюймов пространства, чтобы дотянуться клыками до моей шеи.
Ощутив холодное прикосновение — похоже, тварь таки лизнула меня через теневой покров, обтягивающий её морду, — я резко крутанулся и со всей дури врезал кулаком прямо ей в морду.
Удар получился что надо.
Громыхнуло добротно. Яркая вспышка на короткий миг ослепила, я даже испугался, что могу лишиться руки. Молния, что по идее должна была протянуться на полтора-два десятка шагов вперёд, полыхнула прямо в узком промежутке между кулаком и волчьей мордой, разрядившись почти в упор, оттого и меня самого зацепило, задев волной жара.
Заскулившего волка снесло, и он провалился под землю, обратно в теневой мир. Меня тоже отбросило в сторону, и я плашмя упал на землю, выбив из лёгких остатки воздуха. Уже сидя на заднице посреди примятой травы, я с изумлением смотрел, как покрасневшая от кончиков пальцев и до самого локтя кожа правой руки дымилась, словно её на холодном воздухе окатили кипятком. Но боль, как ни странно, оставалась терпимой — куда меньше, чем можно было бы ожидать при взгляде на подобные ожоги.
— Каждый раз удивляюсь, как ты до сих пор умудрился не помереть, нэк.
— Уж точно не вашими стараниями, — огрызнулся я, морщась от покалывания в обожжённой руке.
— Да что ты говоришь, — покачал головой старый гоблин с наигранным сожалением, поднимаясь с камня и неспешно приближаясь ко мне.
— Вместо того чтобы предупредить, наоборот, только отвлекли, указывая на труп орка.
— Не отвлёк, а дал подсказку. И только потому что тебе ничего не угрожало из-за моего барьера.
— Какого ещё барьера?
— Я рунный щит между тобой и зверем поставил. Или ты думаешь, почему у тебя только часть руки обгорела?
А ведь действительно, ожог обрывался ровной полосой, будто его ножом отсекли. Значит, учитель с самого начала всё контролировал, просто решил проверить, как я себя поведу в неожиданной ситуации. Вот же хитрый лис — устроил испытание.
— Я бы сказал, что нужно учиться на чужих ошибках, а не совершать собственные. Но какой в этом смысл, если вы всё равно никогда меня не слушаете и творите что вздумается, — старик покачал головой с видом существа, повидавшего на своём веку слишком много подобных упрямцев.
— Наставник, я вас всегда слушаю, нэк.
— Конечно, именно потому ты мой любимый ученик, — в ответ на явную лесть старик ласково потрепал гоблина по щеке, чем изрядно того смутил, заставив попятиться на полшага назад.
После такого Арах, ожидаемо, счастливым не выглядел.
Где-то глубоко внутри, на уровне подсознания, он понимал, что подобное поведение Зуг’Гала — сигнал о надвигающейся буре. Но он пока не знал, что я успел разболтать старику про наш откровенный разговор о трагическом прошлом учителя, потому и не понимал, что именно не так, отчего его тревога казалась ещё более острой — беспокойство без ясной причины всегда неприятнее.
— Менос, так о чём ты хотел спросить?
— Что?
— Ты ведь повернулся ко мне, чтобы что-то спросить, или просто так подставил волкам спину?