Четвёртый сын уже никак не меньше получаса толковал о своём, о правах Дома Валари, о нанесённом ему личном оскорблении самим фактом задержки, и к сути подошёл только после того, как Золид не выдержал и рыкнул, оборвав очередную тираду на полуслове.
Так как ни эльфы, ни орк не могли победить и остаться в живых при открытом столкновении, Лариос предложил Золиду разойтись миром. Условие было простым: прежде чем каждый из них отправится своей дорогой, отступник укажет путь к месту, где в скором времени соберётся Ковен.
Пока одно копьё вместе с артефактным амулетом останется здесь, охранять Золида, чтобы тот не помешал осуществлению задуманного. А второе, ведомое лично Лариосом, отправится к месту сбора — охотиться, с целью отловить недостающее количество отступников для расчёта с Домом Дельмис.
— Как ты уже понял, я не стану бессмысленно жертвовать своими солдатами, пытаясь тебя убить, — подытожил эльф. Разговор успел изрядно ему наскучить. — Как только получу необходимое, сразу отзову их через камень дистанционной связи.
— Договор, — кивнул Золид и в тот же миг одно из его щупалец метнулось к стоявшей рядом Плети. Человек-отступник даже понять ничего не успел, когда его голова от хлёсткого удара разлетелась кровавыми брызгами.
— Понимаю твоё желание избавиться от свидетелей, но мог бы просто отдать его нам, — прокомментировал Лариос убийство. — Впрочем, не важно.
— Сами ловить.
— Да, да, говори уже, где состоится собрание Ковена?
— Запад. Улмор.
— Вы должны собраться в городе гоблинов? — удивился эльф, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучало нечто похожее на искренний интерес.
Отвечать что-либо ещё орк не счёл нужным.
— Торопиться! — начал он злиться из-за нерасторопности эльфов.
Время утекало, а эти двое всё никак не могли решить между собой простейший вопрос.
Всё дело в том, что Саги никак не хотел оставаться с орком и отпускать своего господина охотиться без его личного присмотра. Но Лариос не желал уступать, напирая на то, что никому другому не может доверить амулет — вещь слишком ценную, чтобы вручить её простому подчинённому. Он уже лишился, пусть и временно, одной семейной реликвии из-за сделки с Домом Дельмис и не собирался рисковать ещё и этим артефактом.
— Как прикажете, — сдался наконец Саги. Я даже расслышал, как он от бессилья скрипнул зубами. — Молю вас, будьте осторожны, милорд.
После того как эльфы разделились и одно копьё всё же направилось на запад, учитель осторожно вложил мне в руку небольшую шершавую горошину.
Слушать дальше не имело особого смысла. Орк молчал, а разговоры рядовых эльфов, оставшихся охранять его, нам без надобности.
Горошина приятно пахла мятой.
— Просто проглотить или нужно разжевать? — уточнил я, покрутив её между пальцами.
— Лучше разжевать, нэк.
На вкус она тоже оказалась приятной — свежей, чуть сладковатой, с лёгкой прохладой, разливающейся по языку. Но вместе с вернувшимся зрением и ставшим обычным слухом, спустя минуту пришла жуткая изжога. Казалось, будто я целиком проглотил жгучий тильский перец.
— Терпи, — недовольно скривился старик, наблюдая, как я беззвучно открываю рот, пытаясь хоть немного унять полыхающий изнутри огонь. — Дойдём до лошадей, тогда и попьёшь.
Спустившись с часовни, мы поспешили обратно к амбару. Арах встретил нас злым шёпотом, больше похожим на рычание разъярённого зверька, чем на речь разумного существа.
— Где вас демоны носили⁈ — прошипел он, тыча когтем то в меня, то в сторону города за нашими спинами. — Почему так долго?
Мы действительно отсутствовали слишком долго. Бедолага успел накрутить себя и понадумал всякого.
Шипел гад именно на меня, будто мне просто лень было возвращать старика и потому я не спешил. На самого Зуг’Гала он при этом косился с явной опаской, стараясь не встречаться взглядом.
— Ну-ну, не шуми, — мягко произнёс наставник.
Старик неожиданно похлопал гоблина по плечу. Он звучал по-отечески тепло.
— Не стоит так переживать, Арах. Больше тебе ничего не угрожает. Теперь я рядом, нэк.
Шаман едва заметно, почти ласково улыбнулся, и эта улыбка выглядела страшнее любого оскала.
— И я никому не позволю обидеть своего любимого ученика.
Арах от подобной ласки мгновенно сник. Он уставился на меня, а я мотнул головой, мол сам не понимаю что это нашло на нашего старика.
Полуухий мне не поверил.
— Во-ды, — прохрипел я, давая понять, что мне нет дела до его подозрений.
Дрожащими руками я вцепился в бурдюк и присосался к нему, будто не пил уже несколько дней подряд.