Говорить правду нельзя, но и врать вообще не выход. Он сразу почует подвох. Тем более, а что я могу соврать? Сказать, что собирался его ограбить? Нет, тогда уж проще в морду ему плюнуть и сказать, что его мать была чудо как хороша в постели, эффект будет такой же. Хотя, возможно, что и тогда он не так сильно рассердится, как если подумает, что мы сочли его слабаком, которого можно запросто ограбить.
Нужно что-то другое. Нужно озвучить вескую и правдоподобную причину, которая его при этом не оскорбит.
— Учитель сказал привести вас сюда.
— Это понятно.
— Я должен был задержать вас, чтобы в город вернулись как можно позже.
— Ты испытываешь моё терпение, человек. С какой целью? Что он хочет успеть сделать в городе пока я торчу здесь?
— Точно не знаю, но думаю, что это должно быть как-то связано с пленными эльфами.
Рискованно, но ничего лучше я не придумал. Вот и начал врать, смешивая и перемешивая все события последних дней и недель.
Лариос заглотил наживку, он явно не связывал исчезновение своего отряда с нами. Потому превратился в весьма заинтересованного слушателя.
— Можно костёр развести? — я потёр плечи, показывая что уже продрог. Ещё не ночь, но солнце уже давно село и около ручья стало довольно прохладно и зябко.
Момент истины. Гулять ночью по лесу небезопасно будь ты хоть Высший, хоть странный светящийся эльф.
— По пути согреешься, пока будешь рассказывать, — Лариос подопнул ко мне сумку. — Готовь факелы.
Я обречённо вздохнул, тщательно маскируя рвущуюся наружу улыбку.
Старик с Полуухим прибудут только ближе к рассвету. При всём желании, у меня не получится так долго поддерживать заинтересованность эльфа своим враньём. Так что-то, что он решил немедля возвращаться играет мне только на руку, ведь мы направимся навстречу гоблинам, которые уже направляются сюда тем же путём.
Я не сомневался, что при необходимости, если постараюсь, то смогу прикончить Лариоса. Золид же подох, а орк был куда более грозным противником, пусть его сила происходила из Нижнего мира, а потому сильно отличалась. Но вот эльфа мне нужно захватить в плен, и это сильно сложнее. Сомневался я и в том, что даже в случае успеха, если внезапная атака сработает и у него не окажется активных щитов, получится сдержать его до появления Араха с наставником. Я же понятия не имею что у него за сила и чего от неё можно ожидать. Меня, например, обычными путами не пленить, да и если ноги-руки переломать, то «тень» поможет навалять обидчику, пусть и в счёт ещё большего ущерба мне самому, но ведь поможет. Вдруг и он на нечто такое способен. Так что никаких резких движений, нападение произойдёт позже, когда против одного эльфа нас будет уже трое.
— Как он их пленил? — перебил меня эльф, стоило мне вернуться к рассказу. Услышав от меня описание некоторых рунников, он не сомневался в том, что я их видел той ночью.
— Не знаю, — пожал я плечами, поднимая факел повыше, чтобы осветить путь. — Учитель призвал сциллу, коснулся рунного глифа и эльфы словно застыли, а потом просто растворились в воздухе.
После небольшой паузы Лариос спросил:
— Сколько орбит у твоего наставника?
— Пять, — на всякий случай немного приврал я.
— Значит шесть или даже семь, — хмыкнул остроухий. А он хорош, схватывает и анализирует всё на лету. — Продолжай.
Дорога вымотала быстрее, чем я рассчитывал. Час за часом мы то спускались в овраги, то карабкались через корневища, и с каждым шагом становилось всё труднее подгонять голос под нужную дрожащую, испуганную интонацию — язык уставал врать не меньше, чем ноги идти.
Лариос держал факел ровно, будто вовсе не замечал усталости, а я то и дело цеплялся взглядом за его подсвеченный профиль. Звёзды над кронами интересовали меня сейчас исключительно с практической стороны: сколько там ещё до рассвета, а значит и до того момента, когда моё вранье и терпение эльфа иссякнут одновременно.
Потому я продолжил пересказ в обратном порядке. От ночного нападения в гостинице перешёл к тому как мы наткнулись на побоище посреди лесной дороги.
— Мёртв?
— Да.
— Орк, обратившийся Плетью мёртв? — Лариос схватил меня за руку и рывком развернул к себе.
— Да, — повторил я, глядя в поднесённый вплотную к моему лицу факел.
— Как? — выдохнул он, удостоверившись, что я не лгу.
— Не знаю, когда мы добрались туда, там уже все были мертвы.
— Кроме орка ещё кто-то был?
— Только эльфы, орк и ещё здоровенный волк, зараженный скверной.
— Значит тот… та тварь сумела его прикончить и сама выжила, — покивал он своим мыслям.
Полагаю, что «та тварь» — это я. Нехило тогда эльфы струхнули, если не рассмотрели даже того, что я человек, не говоря уже о том, чтобы запомнить лицо.