— Может это тоже часть обмана? — повернулся в мою сторону Саги. — Если целью и правда было задержать вас, то…
Он не договорил, но и не нужно было — довершить мысль оказалось несложно даже мне самому, хотя казалось бы где тут логика.
Лариос замер на несколько долгих секунд, и по его лицу быстро пробежала целая вереница выражений — сомнение, осознание, а следом холодная, тщательно сдерживаемая ярость. Видать, поверил, что впустую потратил несколько часов из-за вранья какого-то человечишки. И теперь, судя по тому, как его пальцы стиснули рукоять клинка, разозлился он уже всерьёз, без прежней аристократической выдержки.
Раз уж выбирать больше не приходится, я развернулся и рванул к деревьям.
Первые несколько шагов дались тяжелее всего — затёкшие за долгие часы неподвижности ноги предательски подкашивались, а лёгкие, вместо того чтобы наполниться воздухом, будто нарочно сжимались в комок. Но чем дальше, тем быстрее возвращалась привычная лёгкость движений. Проскочив первый десяток стволов, я коснулся глифа сциллы, и мощный поток воздуха рванул меня вперёд, толкая к верхушкам деревьев.
Расчёт был прост, пусть и построен на одной сплошной надежде. При крохотной толике удачи, эльфы не ломанутся сразу же вслед за мной. А зачем, если там впереди дозорные?
Отбежав на достаточное, как мне казалось, расстояние — туда, где деревья должны были надёжно скрыть меня от их глаз, — я наконец позволил себе замедлиться и призвал крылья. Раскрывшиеся за спиной кожистые перепонки зацепили по пути пару низких веток, осыпав меня трухой и хвоей.
Если повезёт хоть немного, никто этого не увидит.
Если нет… что ж, тут тоже отыщется своя, пусть и немного сомнительная выгода. Заметь Лариос крылья, он наверняка захочет выяснить, откуда у обычного, по его же собственным словам, человека взялась подобная сила — примерно так же, как когда-то захотел выяснить это Золид. А значит эльф продолжит меня искать и попытается выследить. И мне это даже выгодно. Ведь, несмотря на временное отступление, я не отказался от изначального плана пленить и вытрясти из Лариоса сведения о Фуреле.
Новый рывок, но теперь уже чтобы придать себе ускорение в горизонтальной плоскости. Крылья рванули вперёд, и в тот же миг мою левую ногу, а следом и живот пронзила невероятная боль.
— Пхаааа… — кашлянул я, разом теряя весь воздух.
Падение вышло весьма болезненным. Всё-таки я успел набрать какую-никакую скорость, так что прежде чем рухнуть на землю, влетел в ствол сосны, ободрав в кровь лицо и руки о жёсткие ветки, а следом ещё и прокатился кубарем по устилавшей землю хвое.
На фоне всего этого само столкновение с землёй показалось… в общем, мне ещё на высоте было настолько плохо, что даже ударное приземление не смогло повысить и без того зашкаливающую планку испытываемой боли. Мир вокруг на несколько долгих мгновений превратился в мутное, расплывчатое пятно, и я даже не сразу понял, что уже лежу неподвижно, уткнувшись щекой в холодную землю, а не продолжаю катиться дальше.
И вот теперь, лёжа на спине и часто моргая, силясь прогнать пелену перед глазами, я с удивлением пялился на торчащий из моего живота белоснежный шип. Торчащая наружу часть была примерно в пол локтя длиной и толщиной в пару пальцев, а сам он мерцал изнутри тем же ровным светом, что я уже видел на груди эльфа.
«Лариос!» — мгновенно мелькнула догадка. Упырь, подобно мне, умел создавать из подвластной стихии подобия копий и швыряться ими.
Хотя разница всё же была, и осознал я это не сразу. Чудовищная боль сковывала тело, подобно тысячекратно усиленной судороге, так что даже просто пошевелиться было на грани возможного.
При этом рана вообще не кровоточила. Рубаха не впитала в себя ни капли крови. Кое-как сумев приподнять ткань трясущимися пальцами, я с удивлением обнаружил, что по сути вообще не ранен. Кожа вокруг шипа выглядела совершенно целой, гладкой, будто эта штука проросла прямо изнутри меня, а не пробила тело снаружи.
Да, световой штырь торчал из моего живота, но при этом количество дырок в собственном теле оставалось прежним — ни разрыва плоти вокруг него, ни даже намёка на рану, будто шип существовал сам по себе, отдельно от меня, а вся эта чудовищная боль была лишь искусно сработанной иллюзией. Вот только иллюзии обычно не валят с ног подобным образом.
Голоса эльфов слышались уже довольно близко.
Самоуверенные ублюдки шли не спеша, перекидываясь при этом шутками, словно я был не более чем подстреленной дичью, за которой не нужно гнаться.
— Ну… я вам… устрою… твари… — прошипел я сквозь зубы, хотя обещание вышло жалким даже для меня самого.