Арах лишь тихо сквозь зубы цыкнул. И как только сам не сообразил? Сейчас стража скорее задержит самих гоблинов, лишь бы подобной пакостью хоть как-то поквитаться за порушенные мечты о премиях и новых званиях за поимку опасного преступника. И пусть гоблина-шамана оправдали, а значит и мстить им бессмысленно, но никого иного, на ком можно сорвать злость, попросту нет, так что да, соваться к стражам вовсе не вариант.
Придётся и дальше играть в догонялки и надеяться, что рано или поздно повезёт. А затем снова надеяться, что уже на выходе из города за ними никто не увяжется. По лесу одновременно и сложнее, и проще уходить от погони, тут уж как повезёт. А учитывая, что речь шла про эльфов, то будет скорее именно второй вариант. Этих при всём желании легко запутать не получится. Потому важно на каждом этапе сделать всё чисто и только после этого уже направляться на условленное место встречи с Меносом.
Так миновали первые сутки.
К ночи гоблины настолько вымотались, что решили сделать перерыв и направились в свою гостиницу. В темноте сбежать проще, но ещё проще наткнуться на патруль. И именно так оно и получится, ведь после того как по городу расползлись мистические слухи о таинственных неуловимых подрывниках, количество отрядов патруля возросло кратно. И становиться подозрительными личностями, которых обязательно задержат не хотелось. А какой с этого прок? Никакого.
Той ночью Арах спал урывками, то и дело просыпаясь от малейшего скрипа половиц за дверью и не засыпал вновь пока окончательно не убеждался, что это всего лишь очередной постоялец бредёт мимо в уборную. Учитель, судя по доносившемуся размеренному храпу, подобными страхами не мучился вовсе.
Но и на второй день история повторилась практически в точности. Гоблины петляли лабиринтами городских улочек, эльфы неотрывно следовали за ними. Одни остроухие сменялись другими, но главное, что они не теряли коротышек из виду практически ни на миг.
Арах непроизвольно поёжился. Ему и сейчас было крайне некомфортно, так что же тогда пережил Менос, если эти твари не только преследовали, но и полноценно охотились на него⁈
От этой мысли по спине пробежала холодная дрожь. Гоблин и сам был прекрасным охотником, но понимал, что, несмотря на собственную жестокость и кровожадность, уровень эльфийского охотничьего азарта для него оставался недостижимой вершиной. Эти твари будто получали настоящее удовольствие от самого процесса, а не от результата — иначе давно бы уже настигли добычу, вместо того чтобы день за днём изящно кружить вокруг да около.
Какие только уловки они с учителем не придумывали, но эльфы будто читали мысли на пару шагов вперёд.
— Хватит, — не выдержал наконец Арах, устало прислонившись к прохладной каменной стене очередного переулка. — Так и будем весь день круги наматывать? Может, попробуем что похитрее?
— Умный какой стал, — фыркнул старик, но останавливаться не спешил, продолжая цепким взглядом ощупывать снующую мимо толпу. — Ладно, есть одна мысль.
Первым делом Зуг’Гал решил, что дело в узнаваемых силуэтах — потрёпанный балахон шамана да характерная сутулость Араха слишком уж бросались в глаза даже в густой толпе таких же гоблинов. Долго искать подходящий товар не пришлось: у первого же лоточника с ношеным тряпьём старик выторговал широкополую шляпу торговца и старый плащ с чужого плеча, всучив продавцу за оба предмета сущие гроши и парочку колких замечаний о качестве пошива. Себе же наставник ничего покупать не стал.
— А вам разве не нужно переодеться? — удивился Арах, натягивая шляпу и тут же путаясь в непривычно длинных полах плаща.
— Мне нужно, чтобы переоделся именно ты, нэк.
С этими словами старик, не тратя времени на объяснения, затащил ученика в тень навеса между двумя лавками и первым делом стянул с себя балахон, вывернув его наизнанку — с обратной стороны ткань оказалась выкрашена в ещё более неприметный ещё более серый цвет, будто именно для такого случая и предназначалась. Пояс ушёл в сторону, вместо него старик обмотался куском обычной верёвки, отчего сам стал больше похож на нищего попрошайку, чем на грозного шамана шести орбит.
— Сгорбись сильнее, — велел он, оглядывая творение своих рук с явным сомнением. — И перестань коситься по сторонам, будто побитая собака.
Гоблин послушно ссутулился, хотя ему казалось, что подобная маскировка годна разве что для дурака, а не для остроухих охотников, за плечами которых, если верить самому же учителю, не одно тысячелетие совершенствования мастерства выслеживания дичи.