- Влад, ты понимаешь, что с детьми будет трудно? - выдержав его паузу, спросила она, не смея поднять голову и чувствуя его тепло. - Это ведь они пока такие спокойные - пока ты видишь их редко. А начнут жить рядом с нами, они ведь будут во многом нуждаться - в том числе и в твоём внимании. Уверен ли ты настолько, что не откажешься от своих планов через какое-то время?
- Ну, я думаю, мне в какой-то степени даже повезло, - вздохнул Влад, прижимая её к себе. - Я успел сходить с Артёмом на рыбалку, а с Катюшкой прополоть пару грядок. Дети меня знают, - он усмехнулся, - в деле. Поэтому под конец августа мы привозим детей из деревни уже в мою квартиру, записываем их в мою когда-то школу. Две комнаты пусты. Одну отдадим им, другая будет как учебная, что ли... В общем, я не знаю, придумаем что-нибудь.
Он выпрямился. Тася сидела тихонько, как мышка, боясь шевельнуться. Неужели он всё это серьёзно?
- Хм... Пока ты не заговорила о сентябре, я как-то не думал смотреть так далеко вперёд, - признался он. - Но ты права. Думать надо. Да, кстати... - Он вдруг улыбнулся. - Если наши дежурства начинаются завтра, почему бы нам сейчас не махнуть в деревню? Прикупим детям чего-нибудь вкусного, да и махнём. На машине минут сорок туда - до заката как раз успеем.
- Я думала - ты отдохнуть хочешь, - улыбнулась Тася.
- Просто подумалось: твоя мама говорила, что в саду забор падает - укрепить его неплохо бы. А ещё... - Он усмехнулся. - Ночи в той, соседской лачужке, честно говоря, незабываемые.
Она поняла, о чём он. Уже свободней взяла его под руку и прислонилась к нему. Да, лачужка и в самом деле производит впечатление. Сарай, из грубо сколоченных и неструганых досок, вмещал в себя так называемую кровать, которая тоже, в сущности, являлась коробкой, сделанной на скорую руку из досок и бруса. Только саму постель они приносили из дома. И ночами в этом странном строении они слушали шелест трав и кустов, далёкий гул машин, грохот ливня (а один раз, бешено хохоча, удирали от него, обхлеставшего и промочившего лачужку, а потом и их самих, - в дом матери! И досыпали в сенях) и лёгкое бормотание моросящего дождя. Слушали петухов и резкий переклик проснувшихся ночной порой грачей на деревенских ивах, а рано утром - нерешительный посвист первых птах, лай собак, невнятные человеческие голоса и коровье мычание... И так здорово - в ночной прохладе искать и находить тепло друг друга...
- Так ты серьёзно? - мгновенно представив спокойную, без тревожных звонков ночь, спросила Тася.
- Конечно.
- Ну, если ты предложил...
Он встал со скамьи, не давая ей убрать руку со своего локтя, и повёл к дому.
Оживлённо разговаривая о том, что наберут в кондитерском отделе магазина, оба быстро добрались до веранды и остановились в растерянности.
- Ага, вот они! - обрадовался Макс. - А меня за вами послали, а я не знаю, где вас искать! Хорошо, что сами пришли!
- Что случилось?
- Ребята Алексеича нащупали место двух теней! Они уже уводят! Едем!
Влад и Тася переглянулись.
- Ладно, - пожала плечами Тася. - Ой, как хорошо, что с собой ничего брать не надо!
- Ты имеешь в виду трубки-факелы? - спросил Влад, быстро вместе с нею и Максом, спешащим за ними, обходя дом и направляясь к месту стоянки. - Нет, ты не права. Трубки понадобятся, если твари будут слишком сильными.
- Ну и пусть. Они всё равно в основном в машине будут. Ещё и куртки оставляем. А кофе теперь можем совершенно спокойно пить в любой забегаловке.
- Прекрасно, что ты видишь хоть такой плюс, - усмехнулся Влад. - Хотя поездки в деревню всё равно жаль.
- Август - месяц длинный, наездимся, - счастливо вздохнула Тася.
6.07.14. - 4.09.14.