А потом дёрнулась посмотреть на лестницу в здание вокзала. Так резко повернулась, что в поясницу что-то острое вступило - больно-то как... И, лишь схватившись за бок, поняла: её внимание привлёк шорох. Успокоившись было, снова обмерла, боковым зрением уловив: что-то скользнуло вниз, с верхних ступеней, и снова спряталось на тех же ступенях. Ощущения тела пропали. Лишь врезавшиеся в зажатую ладонь сучки напоминали, что она ещё дышит.
Снова промельк странно отчётливой тени - и Тася выдохнула: бумажка! Рекламка какая-нибудь... И, передёрнув плечами, отвернулась от лестницы. Как в любом городе, так и в двойнике мусора много. Она обвела глазами край газона, подступающий к площади. Бордюра здесь нет, как и в живом городе. И видно, как в промежутке между асфальтом и газоном, прибитый дождями в живом городе и перенесённый сюда тенями, в серую траву вжался мелкий сор.
К старухе, если честно, Тася боялась даже прикасаться, хотя тревогой звенело требование, взывание из самой души: "Окажи ей помощь! Окажи!" Но старая женщина лежала так напряжённо, так высокомерно были сжаты её губы, словно она только притворялась (и очень бездарно) лежащей без сознания, а на самом деле проверяла кого-то или что-то... Тася проверки не выдержала: полезла в свою сумочку, висевшую через плечо, покопалась в ней хоть что-то подходящее найти к ситуации, но там были одни перевязочные материалы, а старая женщина находилась... возможно - в обмороке.
И, наверное, Влад не одобрил бы самодеятельности.
Господи, чего ж он так долго?!
Она снова уставилась на дорогу за тот дом - и Влад как будто услышал её: маленькая, если смотреть от вокзала, фигурка промелькнула среди высоких кустов.
Тася быстро поднялась, но выйти за меловой круг не осмелилась.
Уже отчётливая чёрная фигура, явно нагруженная чем-то, сделала несколько быстрых шагов, теперь видимая на самой дороге. И вдруг обернулась. Снова гулкие выстрелы... Тася уже подпрыгивала: в следующий раз надо всё-таки спросить - можно ли из круга к нему, на помощь!.. Но Влад снова спешил прямо к ней - трудно передвигая ногами. С грузом...
- Чёрт, чёрт, чёрт... - пробормотал он сквозь зубы, задыхаясь и чуть не роняя тощее мальчишеское тело на асфальт перед кругом с женщинами.
- Выйти - можно? - с испугом спросила она, глядя на его лицо: на скуле смазанное красное пятно, нижняя губа разбита до крови. То и дело шмыгает - явно втягивая ту же кровь. Кто его так?! Тени?! И куртка - слева порвана в три длинных пореза.
- Подожди.
Он снова обошёл и не один раз меловой круг, постепенно нагибаясь до самой земли. Ладонь на этот раз не просто "опиралась" на невидимый бортик. Влад вёл её таким образом, словно старался зачерпнуть воду. Постоянно оглядываясь.
- Палочки я себе оставлю? - спросила она, показывая ладонь с сучками от дерева счастья и уже побаиваясь, что он их немедленно заберёт.
- Бери. Напомнишь потом - талисман тебе сделаю.
- А почему - "чёрт"? - осмелилась спросить она.
- Двоих не вынесу. А если их нести по одному, кого-то придётся оставлять, а я ещё никогда так не делал. И тебя с ними тоже. - Он снова оглянулся.
- Бабулю берёшь ты, пацана - я, - распорядилась Тася. - Давай, подними его. Я возьму его за подмышки и волоком потащу. На это у меня силёнок хватит.
Он хмыкнул, но сделал предложенное ею, только предупредил:
- Не забудь! Как хочешь извернись, но чтобы касалась меня кожа к коже!
Но касаться пришлось ему: она тащила пацана двумя руками, он же, взвалив тяжеленное тело старухи на левое плечо, правой рукой так и держал Тасю за кисть.
У дверей в здание вокзала Тася обернулась на тот самый дом... Руки похолодели: из-за его угла будто река плыла - струйная, чёрная. Шедший впереди Влад на её невольное "А-ах!" обернулся и, свободной рукой втянув её в "предбанник" вокзала, с грохотом захлопнул дверь, едва она втащила тело мальчишки. Больше не оборачиваясь, он пошёл к противоположной двери.
... Руки гудели от тяжести, а она смотрела в совершенно мёртвое лицо пацана. Тася наконец разглядела его и не поверила тому, что сказал Влад. Ну, что мальчишка - живой. Кожа жёлтая, тронутая кое-где язвами. Сам не дышит. Одежда разодрана в клочья - и кажется, теми же когтями, что порвали куртку Влада. Почему-то она представляла себе эти когти длинными, похожими на узкие лезвия... Хотя, по здравом размышлении, признала - такие когти могли убить Влада одним махом.