Они стояли и недоверчиво смотрели вниз, на эти ступени. А земля вокруг них буквально фонтанировала - и вскоре стало тяжело дышать, несмотря на поднятые к носу воротники: поднялась самая настоящая пылевая буря.
- Нас приглашают, - глухо сказал Влад. - Придётся спускаться.
"Приглашают? - с замиранием сердца подумала Тася. - Скорее, гонят. Но куда? Что нас там ждёт? Хорошо, что Влад всё ещё чувствует хоть что-то..."
Они спустились быстро. Почти бежали, потому что земляная буря хоть и обходила лестницу стороной, но пыльное облако летело за ними по пятам, пока не растаяло где-то на середине спуска. Бежали, чихая и кашляя от пыли; особенно здорово чесались и слезились глаза - их-то защитить нельзя.
Впереди - ровная площадка. Неожиданно для глаз, привыкших к зыбкости, твёрдая стена, будто облицованная мрамором, а в ней - дверь, высокая и солидная, как бывает в официальных учреждениях.
Влад постоял перед дверью, велев остальным пока не подходить. Затем вынул пистолет и, взявшись за ручку, открыл дверь, пригляделся - после чего обернулся позвать.
- Не бойтесь. Всё нормально. Выходим!
Свет впереди подбодрил выйти спокойно. Хотя какое там - спокойно... Факелы затушили, только очутившись на свету. Вышли - и замерли. Они стояли на лестничной площадке вокзала. Снова зеркальный город? Но с какой стороны они вышли?
Тася мельком глянула на спутников - у всех на лицах грязные разводы от размазанной пыли и невольных слёз. Неужели и она сама так чумазо выглядит? Хотя... Кому какое дело... Живые выбрались - уже хорошо... И снова присмотрелась к городу.
Влад, плотно закрыв за собой дверь в вокзал, сообразил первым:
- Машин нет. Значит, мы в самом городе.
- Влад! - предупреждающе окликнул его Саша и кивнул в сторону.
У лестницы слева, ближе к перилам, скрючившись, лежал человек. Первый взгляд на него - и Тася забеспокоилась: он ей знаком! Где-то она видела его. И эта лёгкая чёрная куртка ей знакома, и тёмно-синие джинсы... Головы не видно - человек лежит лицом к бордюру. Влад почему-то поморщился, когда она вопросительно оглянулась.
- Тася, он жив?
Снова немедленно подошёл Макс. Взявшись за руки, оба уставились на неподвижное тело.
- Мёртв, - выдохнула Тася и, освободив руку, первой поспешила к человеку. Ей очень сильно хотелось посмотреть, кто же это. Быстро присела перед ним и с трудом перевернула тяжёлое тело, взявшись обеими руками за плечо. Но, уже переворачивая, поняла, кого увидит.
Мёртвый Влад смотрел... Нет, он не смотрел - глаза, когда-то тёмные - сейчас - мутно-серые, были странно истыканы, будто пробивали их тонкими гвоздями. Карандашами. Клювами... Сам - точная копия настоящего Влада: короткие чёрные волосы, на висках седина, горестно полуоткрытый сейчас рот... Тася закрыла глаза, стараясь сглотнуть подступающую тошноту. Голова закружилась - и промелькнуло мгновение, когда она пошатнулась и чуть не свалилась с корточек.
Кто-то быстро подошёл сзади и поднял её под мышки. Прижал к себе, к тёплому, закрыл её глаза сильной ладонью.
- Это не я, Тася. Ты слышишь? Это не я! Я - с тобой!
Она боялась, что вот-вот закричит... Поэтому изо всех сил вслушивалась в его успокаивающий голос. Слушала жадно, прижавшись ухом к его груди, как стучит его сердце, словно подтверждая: живой! И, сама того не подозревая, инстинктивно старалась дышать с ним в унисон.
Пришлось простоять так довольно долго, прежде чем Тася смогла оторваться от него и снова посмотреть на тело у перил. И то - лишь потому, что Влад обыденно сказал:
- Тася, чтобы не думать, не вспоминать об этом, посмотри на него ещё раз. Наведённая иллюзия уходит. Теперь ты увидишь настоящее лицо этого человека.
- Пусть уходит, - беспомощно пробормотала Тася. - Не хочу смотреть...
- Хорошо. Ты достаточно успокоилась, чтобы посмотреть, нет ли в городе людей? Живых? Уведённых тенями?
Отвечать, что успокоилась недостаточно, не стала. Главное, что появилось дело, на котором можно сосредоточиться. Снова подошёл Макс, бледный от пережитого: тоже заглянул в лицо мертвеца, сострадая сморщился - и взял женщину за руку.
- Никого, - вздохнула она.
- Влад, он разваливается буквально на глазах. Мы его с собой всё равно берём? - с брезгливой жалостью спросил Алексей, поглядывая на труп.