Оглядевшись, Тася неуверенно предположила, что находится в огромной беседке. За спиной — огромное окно в сад. А может, и не окно, а просто — специально закрытое сейчас теми же занавесками из-за неё, спящей, пространство между двумя столбами. И не сад. Потому что первое, что увидела, — высились сосны: жарко, огненно-медные стволы и поверх свежайшая зелень. А впереди, в самой беседке, — уютное круглое помещение, в середине которого круглый же стол, на котором — тарелок!.. У стола — кажется, Саша. Точно — он. Хоть и сидит спиной, но его тёмно-рыжие волосы узнать нетрудно.
Тася неуверенно встала, пригладила взъерошенные со сна волосы и, отодвинув занавеску, вышла из своей «спальни».
— Привет, — так же неуверенно поздоровалась она.
— Привет. — Саша попытался улыбнуться — не получилось. Хоть и выглядит неплохо, но при этом лицо от уха до носа пересекают две здоровенные царапины. Но порезами их уже не назвать, так что — понадеялась Тася — они скоро заживут. — Тебя сюда Влад принёс. Сказал, что силы восстановить надо. И что лучше это сделать в саду. Хотя какой тут у них сад… — Он взглянул в просвет между монументальными столбами беседки с таким недоумением, что женщина рассмеялась.
— Как у тебя-то дела?
— Нормально. У них тут свои лекари. И вроде как неплохие… — Парень всё-таки усмехнулся, хотя тут же поморщился, потревожив царапину. — Тася, как выйдешь с веранды, справа есть купальня — там можно умыться после сна. Потом приходи обедать — нам тут чуть не ресторан устроили.
— Спасибо.
Всё ещё сонная, но уже успокоенная, потому что спокойным был Саша, Тася не стала спрашивать, где остальные из команды, и быстро сбегала в купальню, а потом Саша за столом поухаживал за нею, накладывая в тарелку салаты и горячее. И, сытая, разморённая убаюкивающим теплом и мирными звуками сада, больше и в самом деле похожего на часть леса, она откинулась на спинку тяжёлого стула и смогла наконец поинтересоваться:
— Где остальные?
— В хозяйском тире. — Заметив её недоумение, Саша объяснил более обстоятельно: — Здесь, в подвальном помещении дома, есть небольшой спортзал. А рядом с ним — комнатка, тир устроили. Алексей и Влад пошли тренировать Макса. Хочешь посмотреть? А то и потренироваться?
— Хочу. Саша, мне одной только кажется, что вокруг слишком… ярко? Красочно? Аж глаза режет.
— Макс тоже сказал, — отозвался Саша, а затем добавил: — Это после серости зеркального города так — думаю.
Пошли смотреть, где остальные.
Нашли всех троих не в тире, а в спортзале. Зал небольшой — примерно с площадку для баскетбола. И находился он не в подвале, а в цоколе. Для освещения хватало солнца, которое легко, словно водопадом, стелилось в верхние форточки высоких окон на крашеный пол. И светло, и не слишком жарко.
Они двое остановились в дверях, едва приметили своих. Переглянувшись, договорились не афишировать себя, пока не поймут, что происходит. Интересно же.
По всему залу группками по три-четыре человека стояли зрители — парни и мужчины в одних спортивных шортах. У дверей выхода стоял Влад — в спортивных штанах, но босой. Рядом с ним довольно заметно нервничал Макс. Чуть поодаль, ближе к стене, Алексей. Руки сложил на груди — и, сощурившись, смотрел на Влада. Чем-то очень недоволен — или озадачен. Эти двое в той же одежде, в чём были недавно, разве что куртки сняли и рукава джемперов закатали. В противоположном конце зала, почти у самой стены, — парень в спортивном костюме. Что-то знакомое в нём — решила Тася. И только о знакомом подумала, как сообразила: это тот белобрысый, который обследовал недавно Влада.
Этот белобрысый стоял в одиночестве. И вокруг него много было каких-то странных предметов — кажется, разбитых или сломанных. И белобрысый, перед которым лежала ещё одна не сломанная штука, похожая на гигантский валик от дивана, определённо смотрел на Влада, словно чего-то ожидая от него.
Что у них тут? И зрители все какие-то нервные, возбуждённые, переговариваются весело, но на Влада смотрят опасливо.
Чтобы лучше разглядеть, что происходит, Тася по стеночке отошла к краю и спряталась за маленькой компанией зрителей. Те гомонили, то ли подкалывая противников, то ли посмеиваясь над всеми скопом.
Влад уже не казался серым от усталости. Выглядел собранным и чувствительно изготовившимся к прыжку.
— Ну что? Готов? — деловито спросил он белобрысого.
— Давай, — спокойно отозвался тот и поднял «валик» перед собой, будто защищаясь.
Все притихли, внимательно следя за происходящим.
Чуть ссутулившись, Влад потоптался на месте, словно пробуя место на прочность. Потом выпрямился и в резком развороте ударил ногой в пустоту. Тася, которая по примеру зрителей наблюдала именно за белобрысым, чуть не вскрикнула: «валик» в его руках жёстко треснул пополам, а сам белобрысый, не удержавшись на ногах, всем телом припечатался к стене.
— Который это уже? — спокойно спросил Влад. — Я не считаю.
— Девятый! — сказали от зрителей. — Силён!
Белобрысый отбросил обломки «валика» и пожал плечами.
— А я всё-таки не рекомендую тебе это делать. Я уже говорил — и скажу ещё раз: ты не в форме. Мало ли что ты чувствуешь сейчас. Тренировки — это одно. На поле ты будешь работать иначе. Условия другие. Всё на экстриме.
— Учи учёного, — проворчал Влад и пошёл к белобрысому — как выяснилось, посмотреть на обломки учебного снаряда. Чем-то очень сильно обозлённый Макс пошёл было за ним, но вздохнул и вернулся на место, лишь раз переглянувшись с Алексеем, тоже продолжавшим хмуриться.
Влад только нагнулся за одним из обломков, как от входной двери в зал знакомый Тасе голос резко позвал:
— Влад!
Тот выпрямился, обернувшись — и внезапно задохнулся, скрючившись, как от удара, хотя к нему никто не подходил. А затем, покачнувшись, упал на колени, руками закрывая лицо, а сквозь пальцы побежала кровь!.. Это было так неожиданно, что Тася, всплеснув руками, негромко охнула. Но и негромкий, звук привлёк к себе, а значит, и к ней самой внимание всех.
Она застыла на месте: бежать к Владу? Потребовать объяснений?
— Тасенька, прости, милая! — встревоженно заговорил Алексеич, быстро шагая к ней. — Я не знал, что ты здесь! Вот честное слово — не знал!
Белобрысый уже поднимал Влада, который всё ещё держался за живот и дышал очень коротко и часто. Поэтому растерявшаяся Тася приняла извинения (только в чём?!) Алексеича и лишь затем поспешила к Владу. Она подхватила его, как и белобрысый, только с другой стороны, и помогла выпрямиться, сунула платочек к его рту, измазанному в крови. Затем оглядела всех и снова растерянно спросила:
— Мне кто-нибудь объяснит, какого чёрта здесь происходит?
Алексеич оглянулся и повелительно махнул рукой.
Через минуту в зале никого, кроме хозяина и команды Влада не осталось. Ушёл и белобрысый. Алексеич сам помог Тасе довести всё ещё хрипящего Влада до скамьи и усадить его. Саша с Максом переглянулись и подтащили напротив ещё одну скамью. Тася, естественно, села рядом с Владом, который всё никак не мог откашляться, и сердилась на всех — и за странное состояние Влада, и за то, что ничего не понимала.
— Ну? — чуть не сварливо спросила она. — Я жду, что вы мне скажете!
Она выпалила это, глядя в глаза Алексеичу, потому как нутром чуяла, что именно он-то понимает и может объяснить всё.
Тот почесал лысую макушку и вздохнул.
— Лапушка, Тася, я ж из лучших побуждений! Влада я, как сына своего, люблю и ничего ему не пожелаю плохого. Но ведь он такой… Вобьёт в свою упрямую башку чего не надо, да и упрётся ослом! Вот и пришлось.