Дорога оказалась совсем близка, когда Влад резко поднял руку. Все застыли на месте. А в следующий миг повернули головы вслед за рукой Алексея, указавшего на причину беспокойства. И мгновенно шагнули так, чтобы встать тесной толпой: огибая дорожное кольцо, быстро бежали двое. Секунд приглядки хватило, чтобы сообразить: один сломя голову несётся за другим. Причём несётся сильно и как-то… беспощадно. А второму уже сил не хватает, и расстояние между ними быстро сокращается. Ещё секунды — и оба побежали по дороге, ещё немного — и будут мчаться мимо команды.
Машинально шагнул от своих Саша, не сводя глаз с бегущих. Тася, повторявшая про себя, что в зеркальном городе живых, в сознании, нет, встревожилась было за парня, но вовремя увидела, что пистолет тот держит направленным на бегущих, постепенно ведя вслед им. И успокоилась. Но успокоилась рано.
Эти двое бежали так… реалистично, что она поверила — и начала даже, сама того не замечая, сопереживать жертве. Если преследователь и в самом деле отличался не только упорством в преследовании, но и странно чувственной жестокостью, то убегающий от него (расстояние уже позволяло разглядеть) вызывал жалость: он задыхался, изредка стонуще вскрикивал, пару раз спотыкался, как если бы бежал давно и страшно устал… Каждый раз, когда он спотыкался, Тася шёпотом охала и всем телом вздрагивала. Становилось всё трудней напоминать себе, что это не люди!
Захваченная зрелищем погони (а двое бегущих вот-вот должны были пробежать мимо), захваченная сопереживанием и гневом на преследователя, она, забыв дышать, следила за ними, пока что-то не торкнуло её оглянуться, чтобы объяснить Дарье…
Оглянулась — и дыхание перехватило: Дарья, бывшая за спинами ребят, оказалась уже в нескольких шагах от команды! Она спокойно уходила с кем-то до ужаса знакомым — и этот знакомый был женщиной!
— Влад!! — вскрикнула Тася.
Неизвестная женщина резко дёрнула за руку Дарью, обернувшуюся на крик, и что-то быстро сказала ей. Обе женщины бросились от команды так, словно за ними погнались, чтобы убить. Тася, первой заметившая беглянок и первой бросившаяся за ними, понадеялась только на одно: Дарья полновата — долго бежать не сможет. С другой стороны, если рядом с нею тень-строитель, она из той же слабости Дарьи поимеет свою выгоду, вытянув из неё силы.
Два выстрела за спиной, почти слившиеся воедино, заставили Тасю взвизгнуть от страха. Подпрыгнув, с перепугу она сгорбилась. Невольно оглянулась: Саша стоял, снова целясь, а Алексей присел на колено. Влад, видимо, хотел бежать к Тасе, но выстрелы вынужденно остановили и его. А потом происходящее за спиной заставило его развернуться: Макс стрелял и стрелял, потому что бегуны рванули прямо к ним!
Алексей и Саша на звук выстрелов тоже мгновенно обернулись к бегунам.
В экстремальных ситуациях Тася соображала быстро. И сейчас — тоже: их команду разбили, чтобы успешней увести Дарью!
— Дарья! — чуть не на визге завопила она. — Дарья!!
Прицелилась от безнадёги, но стрелять не смогла: не настолько опытная и умелая, чтобы не попасть в панике в человека. И припустила за беглянками, которые бежали к дорожному кольцу. Кажется, тень уводила Дарью к Новой улице.
Пока на Тасю работало лишь то, что Дарья заметно начинала отставать. Тень пыталась тащить её за руку, но женщина, наверное, уже задыхалась от слишком непривычного бега, да и ноги устали быстро. Тася сама не очень подготовлена как бегунья, но злость и решимость не отдать тени новую жертву, а также ужас за положение неопытной в городе теней Дарьи заставили её лететь вперёд, как на крыльях. Она ещё даже не придумала, что будет делать, когда догонит беглянок, но видела только одно: догнать — необходимо. Хотя бы для того, чтобы в упор расстрелять эту тень. Мысль о том, что тень может мгновенно преобразиться в монстра с кинжальными иглами, Тася старательно прятала.
Но Дарья продолжала бежать, и это в конце концов возмутило Тасю. Она — что?! До сих пор не соображает, что её уводит не человек?!
— Дашка, блин! — разъярённо крикнула Тася. — Стой, дура!!
Дарья остановилась так внезапно, что чуть не упала от рывка тени-строителя, а потом упёрлась ногами, начала махать свободной рукой на тень и что-то хрипло кричать. Теневая женщина внезапно тоже остановилась — замерла, потом отпустила руку Дарьи и прошла несколько шагов к бегущей Тасе. Тася, сама уже задыхаясь от бега, добежала и за несколько метров от тени встала — дулом пистолета на неё, палец дрожит на спусковом крючке. Пистолет ходит ходуном… Смотреть в лицо самой себе — дело жуткое.
Тень-двойник попятилась. На лице страх.
— Не надо, — тихонько попросила она. — Пожалуйста, не надо.
— Дарья, уйди от неё подальше, — велела Тася.
И ойкнула: тень змеиным движением метнулась к Дарье и снова схватила её за руку. Рот Тасиного двойника, до сих пор жалобно выпяченный, вдруг скривился в зубастый оскал. А потом Дарья отчаянно закричала — от боли. От длинных игл тени-двойника, который осел в неопределённое нечто с колющим во все стороны оружием, она успела отскочить на расстояние, которое позволяли вытянутые руки, крепко сцепленные, но те же иглы пронзили её ноги. Женщина пошатнулась, и Тася выстрелила в тень, которая всё пыталась прятаться за Дарьей. Выстрелила раз, другой, слыша где-то неподалёку другие выстрелы… А потом плюнула — от того же отчаяния! И швырнула в Тень зажжённой трубкой-факелом!
Вместо ожидаемого шараханья от трубки Тася увидела такое, чему сначала просто не поверила: Тень обвилась вокруг кричащей Дарьи — и теперь женщина превратилась в чудовище, с огромным телом и торчащими из него отовсюду длинными острыми иглами!
Тася опустила пистолет, трясясь всем телом от дикой ситуации. Что теперь делать?! Что делать, когда надо бы стрелять, но стрелять нельзя?!
Чудовищным ежом Тень быстро отодвинулась от факельной трубки и на миг замерла, будто приглядываясь, не захочет ли Тася бросить ещё одну. А затем — ринулось по дороге к кольцу, буквально унося в себе уже плачущую от ужаса и боли Дарью.
Растерянная и ошеломлённая, Тася оглянулась на мужчин.
От стрелков отделилась одна фигура и рванула за Тенью, уносящую Дарью. При виде бегущего и Тася опомнилась — бросилась следом, на ходу доставая трубки-факелы из рюкзачка, который носила не за плечами, а спереди. Несмотря ни на что, она всё ещё соображала и твёрдо решилась поджечь тварь, чтобы выручить женщину: пусть будет обожжённой, но в любом случае — живой, а на ожоги найдётся тип один — спец по имени Алексеич. И пусть кто-нибудь скажет, что она придумала плохой выход из положения!
Она даже успела на бегу сорвать с себя куртку, чтобы притушить огонь, который вот-вот появится… Но страшный план, весь ужас которого глубоко в душе Тася понимала и с трудом заглушала убеждением, что спасти Дарью можно так и только так — с риском для её жизни, не пришлось воплощать: Влад, который достаточно приблизился, чтобы выстрелить, вдруг остановился и поднёс пистолет к лицу, словно что-то пытаясь разглядеть на нём. Даже не к лицу — к подбородку. Тася бежала сбоку и с изумлением увидела, что оружие лежит в его сложенных ладонях, а Влад что-то шепчет, говорит — кричит незнакомые слова на неизвестном языке! А потом изо всех сил размахивается и кидает пистолет в тварь! Нет, не в неё — под неё!
Чудовищный ёж не сразу, но остановился.
Влад стоял на месте — остановилась и ничего не понимающая Тася, из трясущихся, слабеющих от страха рук едва не уронив факелы и пистолет.
Он, глубоко дыша, будто ему недавно дали эту возможность, вытянул руки к монстру и словно вдыхал нечто, что не видно никому, а только ему самому. Словно тянулся к воде, чтобы умыться или напиться. И лицо было такое… Измученное жаждой.
Обернувшись к Тени, Тася затаила дыхание.
Тень, внутри которой Дарья уже замолкла, повиснув на поддерживающих её иглах, очень старалась двинуться с места — и не могла. Она тряслась от напряжения, пыталась поднять странные, только что появившиеся паучьи ноги… Какое там — поднять! Она не могла оторвать их от асфальта!
Медленно шагая к Владу и боясь встать слишком близко, Тася смотрела то на него, то на монстра. Наконец встала — прислушиваясь к той же своей проклятой интуиции, там, где, как казалось, будет безопасней. А через секунду ей захотелось немедленно броситься к Владу: он уже стоял неподвижно — правда, с теми же вытянутыми к Тени руками, но уже с поневоле приоткрытым ртом — из носа торопливо текла кровь.