Молчание. Мал продолжает:
— Мистер Айслер, у вас хорошая память?
— Да, пожалуй.
— Над сценариями вы с Майниром работали в одной и той же комнате?
— Да.
— Случалось, что он говорил: «Это хорошая пропаганда» или «Это для нашей партии»?
Айслер продолжал ерзать на стуле, не находил места рукам, перебирал ногами.
— Да, но он это говорил с иронией, подшучивал. Он не…
Дадли рявкнул:
— Не истолковывайте, а просто отвечайте.
Айслер тоже перешел на крик:
— Да! Да! Да! Черт бы вас побрал, да!
Мал дал партнеру сигнал не вмешиваться и продолжал спрашивать самым спокойным тоном:
— Мистер Айслер, вы вели дневник во время совместной работы с Майниром?
Айслер ломал руки, салфетка превратилась в клочья, пальцы побелели.
— Да.
— Там содержатся записи, относящиеся к вашему участию в деятельности компартии и к работе с Чазом Майниром?
— О господи, да.
Мал вспомнил об отчетах, полученных от людей Саттерли: у Айслера была связь с Клэр де Хейвен в период 39—40-х годов.
— И записи личного характера?
— О, майн готт… да, да!
— И дневник этот цел?
Молчание. Потом:
— Не знаю.
Мал стукнул ладонью по столику:
— Нет, знаете и должны нам его показать. В официальные документы будут включены только записи, относящиеся к политике.
Натан Айслер тихо всхлипывал.
— Вы дадите нам этот дневник, — сказал Дадли, — иначе мы истребуем его повесткой, после чего, боюсь, полицейские в форме разнесут в щепу ваше тихое гнездышко и сильно огорчат вашу милую семейку.
Айслер резко кивнул, выражая согласие. Дадли откинулся на спинку, и ножки стула заскрипели под его тяжестью. Мал увидел на окне коробку бумажных салфеток, взял ее и поставил на колени Айслера. Тот прижал коробку к себе, а Мал сказал:
— Дневник мы возьмем с собой и пока Майнира трогать не будем. Следующий вопрос: вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-то из перечисленных ранее людей говорил о вооруженном свержении правительства Соединенных Штатов?
Айслер дважды отрицательно покачал низко опущенной головой. Мал добавил:
— Не в форме открытого заявления, а в виде пожелания.
— Все говорили об этом в гневе, но это были пустые слова.
— Это решит большое жюри. Уточним. Кто говорил и когда?
Айслер обтер лицо.
— Клэр говорила на собрании: «Цель оправдывает средства», а Рейнольдс Лофтис говорил, что хотя он против насилия, но, когда придется выступить против боссов, он первый возьмет в руки дубинку. Молодые мексиканцы говорили это множество раз, особенно во время эпопеи Сонной Лагуны. Морт Зифкин не раз заявлял об этом открыто. Он вообще был человек смелый.
Мал стенографирует и думает об УАЕС и о киностудиях.
— Что скажете об УАЕС? Как профсоюз связан с компартией и другими прокоммунистическими группами, к которым вы принадлежали?
— УАЕС создавался, когда я был за границей. Те три мексиканца устроились рабочими сцены и вербовали членов. То же делала Клэр де Хейвен. Ее отец был юрисконсультом акционеров, и она говорила, что намерена использовать это и… и…
У Мала в голове зашумело.
— И что?! Говорите!
Айслер сжал кулаки.
— Говорите же! Использовать и что?
— Соблазнять! Она выросла в кинематографической среде, знала там многих, в том числе актеров, кому она нравилась, когда еще была девчонкой! Она соблазняла их, они становились основателями союза, и требовала, чтобы они за это вербовали новых членов! Она говорила, что это ее расплата за то, что ее не вызывали на допрос в Комиссию Конгресса!
Вот это улов!
Мал спрашивает нарочито-равнодушно, как это делает Дадли:
— Кого конкретно она соблазняла?
Айслер безотчетно вынимает из коробки и рвет бумажные салфетки.
— Не знаю, не знаю, честное слово, не знаю.
— Многих, пару-тройку, сколько всего?
— Не знаю я. Думаю, только некоторых влиятельных актеров и техников, которые могли бы помочь ее союзу.
— Кто еще помогал вербовать в союз? Майнир? Лофтис?
— Рейнольдс тогда был в Европе, насчет Чаза — не знаю.
— Что обсуждалось на первых собраниях УАЕС? Разрабатывали там что-нибудь вроде устава или политической платформы?
Коробка из-под бумажных салфеток превратилась в груду рваного картона; Айслер смахнул ее с колен:
— Я никогда не присутствовал на их собраниях.
— Нам это известно, но нам нужно знать, кто помимо руководства там присутствовал и что там обсуждали.
— Не знаю я этого!