Лофтис совершенно растерян и молчит. Базз наседает:
— Ты же платил им. Так? Это не грех. Я платил бабам, так почему вашему брату не платить мальчикам?
— Нет. Нет. Нет. Это не так.
Мал, очень мягко:
— Феликс Гордин?
Лофтис затрясся.
— Нет, нет, нет, нет.
Базз погладил кулак — сигнал перемены действий.
— Чарлз Хартшорн. Почему он повесился?
— Его замучили люди вроде вас.
Мал повторил сигнал:
— Вы добывали героин для Клэр. Где вы его брали?
— Да кто вам это сказал! — В голосе Лофтиса звучало искреннее возмущение.
Базз наклонился к нему и прошептал:
— Феликс Гордин.
Лофтис резко откинулся назад и ударился головой о стену. Мал сказал:
— Дуэйн Линденор работал в «Вэрайэти интернэшнл», где трудятся ваши друзья: Лопес, Дуарте и Бенавидес. Хуан Дуарте — двоюродный брат Оджи Дуарте. Вы часто бывали в этой студии. Дуэйн Линденор шантажировал Чарлза Хартшорна. Вот и расскажите нам, что и как было.
Лофтис вспотел. Мал заметил, что слово «шантажировал» вызвало у того болезненную реакцию.
— Трижды в 44-м и еще раз на прошлой неделе вы снимали со своего счета по десять тысяч. Кто вас шантажирует?
Лофтис обливается потом. Базз хотел было пустить в ход кулаки. Мал покачал головой и сделал знак — продолжай!
— Расскажи о Комитете защиты Сонной Лагуны, — начал Базз. — Чудны@@е там дела творились, а?
Лофтис смахнул пот со лба.
— Какие такие дела? — Его голос прерывался от волнения.
— Ну, скажем, Комитет получал письма, что Хосе Диаса убил большой белый человек. Наш коллега считал, что ниточки от нынешних убийств тянутся туда, ко временам Сонной Лагуны и палок зутеров. Все жертвы нынешних убийств порезаны такой палкой.
Лофтис заламывает руки и еще сильнее потеет, глаза стали стеклянными. Малу сперва показалось, что разговор пойдет в облегченном режиме, но на такой эффект они не рассчитывали. Базз сбит с толку. Мал играет в плохого копа:
— Кто вас шантажирует?
— Нет! — У Лофтиса от пота взмокла одежда.
— Что произошло в Комитете защиты Сонной Лагуны?
— Не знаю!
— Тебя Гордин шантажирует?
— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос на том основании, что мой от…
— Ты — комми, кусок скользкого дерьма. Какое предательство вы затевали на своих встречах? Давай выкладывай!
— Клэр сказала, что я не должен об этом говорить!
— Из-за кого вы разругались с Чазом Майниром во время войны? Назовите имя вашего любовника?
Лофтис залился слезами и прерывисто заговорил:
— Я от… казываюсь… отве… чать… мои… ответы… будут… обращены… против… меня… я… никого… не убивал… прошу… оставить… нас… в покое…
Мал сжал кулаки, повернув на пальце перстень с печаткой. Базз положил левую руку на свой кулак и стиснул пальцы — новый сигнал: не бить, или я ударю тебя. Мал понял и ударил Лофтиса словесно — фактом, который ему был неизвестен, — Комиссии Конгресса его выдал друг Чаз Майнир.
— Ты защищаешь Майнира? Напрасно: ведь это он сдал тебя ФБР. Именно по его доносу тебя занесли в черный список.
Лофтис сжался в комок и что-то бормотал насчет Пятой поправки к конституции, будто это был официальный допрос и адвокаты вот-вот кинутся на его защиту. Базз сказал:
— Мы ведь могли взять его за жопу, придурок.
Мал обернулся и увидел в дверях Клэр де Хейвен. Она тихо повторяла:
— Чаз… Чаз… Чаз…
Глава тридцать шестая
В линиях пикетчиков начиналась заваруха.
Базз наблюдает за происходящим с безопасного расстояния — из окна четвертого этажа студии «Вэрайэти интернэшнл». Он ждет звонков от Джека Шортелла и Мала. Эллис Лоу позвонил ему домой рано утром, выдернув из очередного кошмарного сновидения, и передал распоряжение окружного прокурора: вытрясти из Германа Герштейна еще пять тысяч для усиления боевого духа большого жюри. Германа еще не было (наверное, развлекался с Бетти Грэйбл), и ему не оставалось ничего иного, как только злиться на промашку Консидайна и смотреть за приготовлением к побоищу на улице.
Ему было видно все как на ладони.
Возле машины УАЕС с кинокамерой отирался тимстеровский амбал с бейсбольной битой. Как только дойдет до рукопашной, он скинет киношника с машины и разобьет его аппаратуру. В линии тимстеров плакатов стало вдвое, если не втрое больше, на крепких, ухватистых палках, мигом превращающихся в хорошие дубинки. Четверо здоровенных тимстеров торчали возле передвижного буфета радикалов — именно столько надо было, чтобы перевернуть машину вверх колесами и ошпарить буфетчика горячим кофе. Минуту назад тихонько подъехал телохранитель Коэна: привез ружья, приспособленные для стрельбы резиновыми пулями. Ружья были запеленуты, будто младенец Иисус. Чуть подальше у тимстеров дежурит наготове собственная киногруппа: несколько актеров-провокаторов, знающих, как завести уаесовцев, чтобы те кинулись на них, и три оператора с камерами под брезентом в пикапе. Когда пыль уляжется, парни Микки будут запечатлены на кинопленке во всей своей геройской красе.