Он поднялся и встал возле занавески, рядом с выключателем; рука с револьвером направлена на дверь, левая — поддерживает правую. Механизм замка щелкнул, дверь отворилась, Дэнни включил свет.
Толстяк лет сорока застыл, ослепленный светом. Дэнни шагнул вперед, дуло револьвера 45-го калибра уперлось прямо в толстяка. Его руки судорожно дернулись к карманам, но Дэнни захлопнул ногой дверь и ударил мужчину стволом по лицу, отчего тот отлетел к разрисованной зигзагами крови стене. Увидев кровь, человек вскрикнул, упал на колени и молитвенно сложил руки.
Дэнни присел возле него на корточки и навел револьвер на струйку текущей по щеке крови. Толстяк бормотал молитву Деве Марии. Дэнни вытащил наручники, отложил револьвер от греха подальше, открыл наручники и защелкнул их на воздетых в молитве руках. Человек смотрел на Дэнни, будто перед ним был сам Христос:
— Коп? Вы полицейский?
Дэнни внимательно его оглядел. Тюремная бледность на лице, тюремные башмаки на ногах, одежда с чужого плеча. Выражение радости на лице, несмотря на то что присутствие полицейского в квартире, учитывая проникновение со взломом и нарушение режима освобождения, сулило ему минимум десятку. Толстяк посмотрел на стены. Опустил глаза вниз и увидел, что рядом — лужа крови с дохлым тараканом посредине:
— Черт, скажите…
Дэнни схватил его за горло и сжал пальцы:
— Служба шерифа. Говорить тихо, говорить правду, тогда выйдешь отсюда.
Свободной рукой он обшарил карманы толстяка, ощупал его пояс, извлек бумажник, ключи, складной нож и плоский кожаный футляр на молнии, небольшой, но тяжелый.
Немного отпустив горло пленника, вытряхнул содержимое бумажника на пол: просроченные водительские права на имя Лео Теодора Бордони, дата рождения 19.06.09; свидетельство об освобождении на то же имя, карточка донора, с указанием: Лео Бордони, группа крови АВ+, может снова сдать кровь 18 января 1950 года. В отделении для карточек — мелочи посетителя ипподрома: аннулированные билеты тотализатора, квитанции, пакетик картонных спичек с записанными на обороте кличками лошадей и номерами заездов.
Дэнни отпустил шею Лео Бордони — посмотрим, что скажет толстяк. На кровь реагировал естественно, группа крови и физические данные говорят о том, что он — не убийца. Бордони откашлялся и утер кровь с лица. Дэнни расстегнул футляр и увидел воровской набор: фомка, стеклорез, долото и оконная отмычка — все проложено зеленым сукном.
— Взлом и проникновение, наличие воровского инструмента, нарушение режима. Сколько у тебя арестов, Лео?
Бордони потер шею:
— Три. А где Марти?
Дэнни указал на стены:
— А ты как думаешь?
— Ох, черт, черт!
— Верно. Старина Марти, о котором никто ничего не знает, может быть только ты. Тебе известен закон губернатора Уоррена о рецидивистах?
— Э-э… Нет.
Дэнни подобрал с пола свой револьвер, сунул его в кобуру, помог Бордони подняться и посадил его на стул, который не был испачкан кровью.
— В законе говорится: четвертый арест — и ты получаешь двадцать лет или пожизненно. Никаких смягчающих обстоятельств, никаких апелляций. Стащил пачку сигарет — получаешь двадцатку. Так что ты мне все рассказываешь о себе и Мартине Гойнзе или на двадцать лет отправляешься в Квентин.
Взгляд Бордони бегал по стенам. Дэнни подошел к зашторенному окну и посмотрел на темный двор и дома. Подумал, что его убийца может ускользнуть: увидит свет и заподозрит ловушку. Он щелкнул выключателем, Бордони издал тяжелый вздох:
— С Марти совсем плохо? Это правда?
Дэнни видел неоновые огни на бульваре Голливуда в миле от дома.
— Хуже некуда. Давай выкладывай.
Бордони заговорил, а Дэнни смотрел на неоновые рекламы и исчезающие во тьме огни проезжающих машин.
— Я вышел из Квентина две недели назад, семь лет от звонка до звонка за грабежи со взломом. С Марти познакомился, когда он сел за марихуану; мы были корешами. Марти знал, когда я выхожу, и знал телефон моей сестры в Фриско. Когда он был уже на свободе, иногда слал мне письма — только под другими именами и без обратного адреса, потому что скрывался от следствия и не хотел, чтоб цензоры его засекли.
Дней пять назад, тридцатого или тридцать первого, Марти позвонил моей сестре. Сказал, что играет на трубе, получает гроши, хочет это бросить и что лечился, не хочет возвращаться к наркотикам и думает заняться делом — грабежами. Говорил, что у него уже есть один партнер, но в шайку нужен третий. Я пообещал, что через неделю приеду, он дал мне этот адрес и сказал, что я могу прийти в любое время. Вот и вся история со мной и Марти.