Лилиан торопливо вытерла слёзы с лица, будто что-то постыдное. Слабость никогда нельзя было показывать. Не перед Зетом. А ведь он ещё здесь, все видит и слышит… Конечно же, слышит. У неё даже сомнений на этот счёт не было. Он мог быть погребён под слоями земли, но точно никуда не исчез из её сердца. С того холодного Сочельника. С первой улыбки и вспыхнувших озорством глаз.
— Что ж, Ребекка, — она придала голосу твердости, собирая себя по кускам, чтобы закончить этот разговор и больше никогда к нему не возвращаться. — Теперь ты знаешь всё. Я не буду тебе мешать жить, клянусь. Клянусь здесь, стоя у могилы самого дорогого мне человека.
— То есть, никакой мести? — удивленно подняла бровь Бекки.
Они с Заком уже несколько раз думали о том, чтобы предоставить Грете охрану. Но пока Лили не выходила из комнаты, решили повременить.
— Всем воздастся по их делам, — неожиданно спокойно заявила та. — Я не собираюсь идти против Греты. Потому, что у этой твари есть то, чего я сама себя лишила: ребенок, готовый перегрызть за неё горло любому. А я снова одна. Заранее проигранная битва, а если чему меня и научил Зет: сражаться надо только, когда есть силы. У меня их нет. Больше… нет.
— Я рада, что ты это понимаешь, — облегченно выдохнула Бекки.
Оглянулась на Заккари, но он всё также что-то с сосредоточенным лицом выяснял с двумя капитанами. Видимо, у нового главаря хотели прояснить детали того, чем теперь станут Змеи.
Лили заметила её взгляд и снова накинула вуаль, скрывая слезящиеся глаза. Ни к чему это всё — Зет не любил слёз. Непонятная тревога кольнула в грудь, как дежавю. Именно так она когда-то смотрела на своего Змея: как сейчас Бекки.
— Я знаю, что не имею на это права — указывать тебе. Но надеюсь, моя история хоть чему-то тебя научила. И ты не повторишь моих ошибок. Не позволишь себе жить его жизнью, забыв про себя. У тебя есть свои мечты, свои стремления. Свои таланты. Ты не приложение к нему, а самостоятельная личность. Я забыла об этом рядом с Грантом. И, как видишь, умерла вместе с ним. Не забудь и ты. Не дай этому проклятью тебя уничтожить.
У Бекки вертелось на языке много ответов — часть из них ехидные, а часть откровенно глупые. Пока она вновь не наткнулась взглядом на имя на плите. «Заккари Брайан Грант второй». Моргнула, и тут же померещилось, как цифра превратилась в «три».
А ведь это легко — щелчок пальцами. Особенно теперь, когда Зак заменил отца. Сколько же мафиози выйдут на охоту за его шкурой… И в чёрной вуали будет стоять уже она. Нервная дрожь вдоль позвоночника: а в словах Лили было что-то очень важное.
— Спасибо… мама.
Та дернулась, словно в порыве обнять, но тут же задушила это желание на корню. Только слабо улыбнулась и кивнула, отступая назад.
— Надеюсь, ты меня услышала.
— Куда ты теперь?
— Туда, где мне будут рады. Если только я тебе понадоблюсь, ты всегда сможешь меня найти, — последний взгляд, и Лили отвернулась, подошла к могильной плите. Погладив буквы кончиками пальцев, глубоко вдохнула: — Прощай, Бекки.
— Прощай.
Больше не став задерживаться, чёрная фигура, сгорбившись, словно на плечах лежало что-то безумно тяжелое, побрела к воротам кладбища. Бекки смотрела ей вслед со смешанным чувством: она не могла её ненавидеть после этого рассказа, и не могла простить до конца. Возможно, жизнь сложней, чем школьная задачка. Возможно, она не делится на чёрное и белое. И нужно просто учиться на чужих ошибках, не допускать их самой.
Ветер трепал хвостик на её голове, а приближающиеся шаги Зака ощущались на интуитивном уровне. Она не могла сказать, что жалела о смерти Зета, не после всех его поступков по отношению к сыну. Но кое-что сказать напоследок все-таки захотелось:
— Спасибо за урок, мистер Грант.
***
Дом встретил Бекки запахом свежей выпечки и гремящей на кухне тарелками бабушкой. Отец устроился за столом с газетой, а Сара крутилась у плиты.
— А вот и ты! — улыбнулась она вошедшей. — Как все прошло? Выглядишь уставшей.
— Ба, это похороны. Как они могут пройти? — поморщилась Ребекка, расстегивая траурную кофточку с явным облегчением. — Пироги с патокой? Есть повод?
— Ну… Эм… Может, сначала поешь, а уж потом…
— Мам, да отдай уже ей письмо, не томи! — вмешался вдруг Гарри и подмигнул застывшей в изумлении дочери.