Письмо? Ей? От кого бы?
Сара вздохнула и вытащила из кармана передника вскрытый лощеный конверт с виноватым лицом. Всё-таки момент не самый подходящий, да и читать чужую почту просто верх неприличия.
— Прости, дорогая. Я не удержалась и вскрыла его.
Бекки только пожала плечами: другого от бабушки и не ждала. Приняв письмо, вытряхнула из конверта аккуратно сложенную бумагу и впилась взглядом в строчки.
«Уважаемая мисс Ребекка Чейз, компания «Голден пацифик» с радостью сообщает, что Вы прошли отбор для музыкального шоу мистера Бена Баттона «Новые звёзды». До начала съемок просим явиться первого июля в студию по адресу: Чикаго, Мэдисон-авеню, 23, для составления договора сотрудничества, которое, как мы надеемся, станет взаимовыгодным. Ждём Ваш ответ с нетерпением.
С наилучшими пожеланиями, директор «Голден пацифик» Саймон Филлипс».
Бабушка явно не могла дождаться, пока она дочитает до конца. Едва не подпрыгивая от нетерпения, подошла к внучке и крепко обняла её за плечи.
— Мы так тобой гордимся, Бекки! Кто бы мог подумать! В шоу! Просто невероятно!
Она щебетала что-то еще, пока Ребекка осознавала: слишком медленно, чтобы проявить хоть какие-то эмоции. Не верилось. Её мечты, даже самые смелые, рядом не стояли с этим неожиданным письмом. Брат миссис Сантес не обманул. Надо же.
— Милая, ну скажи хоть что-то! Ты рада?
Так много мыслей в голове. Страшно, и в тоже время хотелось улыбаться. Вот только, как она могла оставить Клифтон, оставить семью, которая в ней нуждалась… И Заккари. Сказанные буквально час назад слова матери вдруг дошли до неё холодной испариной на спине.
Словно знала. Или чувствовала. Что никогда ещё ни одна Чейз не могла разорвать свою связь с Грантом.
Бабушка и отец ждали от неё ответа, а она и сама ещё не представляла, что делать теперь.
— Видимо, я еду в Чикаго?
21. Моя
Клуб «Полночь». Совсем недавно — дешёвый кабак с набранными на улице артистами и разбавленным пойлом вместо виски. Теперь — одно из самых известных заведений в городе. Славящееся прекрасным обслуживанием, абсолютной расовой и классовой терпимостью и, несомненно, талантом местной звёздочки.
Было совсем рано, посетители ещё не начали прибывать, и Бекки шла мимо столиков пока что в обычном бледно-розовом платье и без концертного образа. Артур приводил в порядок к вечеру барную стойку и улыбнулся, поймав её взгляд. Она была благодарна, что он отмазал её в ту ночь от вопросов бабушки, не поленившись зайти к Чейзам после смены. И даже когда Бекки не явилась утром, придумал слезливую историю о простывшей Лайле. Это явно был шаг к примирению, и больше ссориться со старым другом не хотелось — уж точно не сейчас.
Каждый дюйм этого заведения словно пропитан воспоминаниями. Вот столик в углу — любимый для её когда-то тайного поклонника. Пианино с чудом не сломавшейся крышкой. Дверь в подвал, где она получила браслет на запястье и второй в жизни поцелуй. Барная стойка, в которую воткнула нож и возле которой обрабатывала его раны, впервые коснувшись желанного тела. И, конечно, деревянный помост. Место её триумфов и провалов. Где родилась волшебная мечта. Сцена, которая свела Бекки с её судьбой.
Наконец, она оказалась у двери в кабинет Ральфа. Вдохнула, продумывая, что ему скажет. Он когда-то первый увидел потенциал в учительнице музыки. И было ужасно неловко теперь подводить его. Но решение принято. Уже двадцать четвертое июня. Билет взят, а письмо с согласием отправлено. И больше нет возможности сдаться. Слишком остро ощущался волшебный запах аплодисментов и пестрил в глазах фейерверк воплощающихся в жизнь снов.
— Мм, можно? — несмело постучала она и приоткрыла дверь. Тут же опустила взгляд, поняв, что немного не вовремя: Лайла восседала перед Ральфом на столе, подбираясь пальцами к вороту рубашки, а он, в свою очередь, выцеловывал её шею. — Простите, зайду пот…
— Кхм, заходи, Бекки! — тут же отодвинулся Ральф от стола и откинулся на стуле. Лайла залилась краской и встала на пол со стуком каблуков, поправляя подол расклешенной юбки. — Что-то срочное?
— На самом деле, да, — вздохнула Бекки, улыбнувшись подруге: она была рада, что у Лайлы всё гладко на личном фронте. — И новости не самые радужные.