Зак с тихим, всё же сорвавшимся стоном откинул голову на подушку, стискивая зубы до боли в челюсти. Никогда бы не подумал, что Бекки на такое способна. Вены горели от стремительно разрастающегося пламени, в висках стучало, а кулаки сжимались до побелевших костяшек, когда головка члена оказалась в плену невозможно горячего рта.
— Чёрт возьми… — тихо ругался Зак, не выдержав слишком высокой температуры. Снова дёрнул руками, и поясок заскрипел от натяжения. Ощущать эти невероятно нежные руки и осторожные движения языка — непередаваемо восхитительное чувство, от которого подгибались пальцы ног. Боже, слишком… Это слишком. — Малышка… Я же... ты... чёрт!
Но сегодня её было не остановить. Изучая каждую реакцию его тела на такие касания, Бекки посасывала свою игрушку. Его вкус был солоноватый, но приятный, вызывающий лишь азарт. Она прошлась языком от основания вверх и снова согмкнула губы на головке, а от собственного безрассудства мутнело в глазах. Любопытство просило дойти до конца, увидеть, как содрогнётся этот всегда такой стальной человек под её руками, но внезапно Зак сорвался на рык, заставляя её прекратить:
— Чёрт, малышка, просто трахни меня. Сейчас же, — в его тоне прорезались властные нотки, которым не хотелось противиться.
Бекки быстро избавилась от своего белья, достав из-под кружева лифа припасенный контрацептив. Ещё никогда в жизни этого не делала, но желание ощутить всё это внутри себя было слишком остро, управляло каждым движением, и немного подрагивающие пальцы раскатали тонкую резину по члену.
— А мне нравится твой вкус — везде, — ухмыльнулась Ребекка, снова садясь на его бёдра.
Готовая взорваться от напряжения плоть оказалась прямо между её ног, создавая желанное давление. Едва совладав с дыханием, резко остановившимся от пробежавшей под кожей искры, Бекки подалась вперёд и нашла тёплые губы Зака. Поцелуй голодный, требовательный, разжигающий ещё большую потребность друг в друге. Её грудь соприкасалась с его торсом, стирая остатки кислорода.
Наконец, он проскользнул в её дрожащее тело, и обоюдный выдох облегчения слился в один. Бекки прикрыла глаза от глубины проникновения и выпрямилась, наслаждаясь этой потрясающей цельностью. Первое поступательное движение бёдрами, приподнимаясь и тут же опускаясь, вынудило её громко ахнуть от удовольствия, пропитавшего кровь.
Заккари не мог оторвать от неё взгляда — сверкающая в свете торшера фарфоровая кожа, припухшие губы и растрепанные кудряшки, чуть прогнувшаяся спина, выставляющая аккуратную грудь с набухшими сосками напоказ… Туманило голову, и хотелось уже прекратить игру, просто подмять это маленькое коварное совершенство под себя и иметь, пока не закричит о пощаде. Но всё, что оставалось в этом положении — в бешенстве рвануть руками и позволить ей медленно и плавно двигаться, только ещё больше разжигая желание, но без шанса его удовлетворить.
— Бекки… Чёрт! Сильней!
Всхлипнув, она набирала темп, но тело было уже слишком непослушное, чтобы избавить их обоих от напряжения, сворачивающего в узел нервы. Нет. Не быть ей главной — да она и не хотела. Протянув руку к своему поясу, отчаянно рванула узел, слишком затянувшийся, не поддающийся пальцам.
Поняв, что она сдалась, Зак, рыкнув от нетерпения, максимально сильно рванул вперёд, и путы не выдержали: тихий треск оповестил, что взбешённый зверь на свободе. Бекки успела лишь издать громкий стон, когда Зак накрыл её тело собой и проник в неё ещё глубже.
— Да! Зак… Да!
Она впивалась ногтями в его плечи, находя долгожданную опору, в которой так нуждалась. Скрещивала ноги у него на спине, а он не собирался церемонится, просто вбивая её в матрац каждым толчком, вышибающим воздух.
Его темперамент взял верх над сознанием, и ритм движений уходил в рваный, неровный, резкий, но зато вызывающий тонкие стоны у извивающейся Бекки. Её грудь разрывало на части, дыхания не оставалось совсем, а по телу пронеслась судорога. Заккари вцепился зубами в её шею. Укус сменился багровыми следами, а крепкий узел внизу живота стянулся невозможно сильно, грозя разорвать этот мир.
— Ааах! — Бекки сжалась в комок ощущений, открываясь для него без остатка, а из глаз покатились слёзы от силы толчков, от необузданности её любимого. Растворилась в его руках, и внутри словно взорвался пестрый фейерверк: — Да…
Протяжно, громко. Её тело бросило в бесконтрольную дрожь.