Заккари окинул её скептичным взглядом, мысленно буквально пиная себя за каждый момент слабости, допущенный сегодня. За то, что вообще стоял в этом милом тихом райончике рядом с прилежной девочкой, которая наверняка днём возилась в саду, а по воскресеньям слушала проповеди в церкви: как и положено таким вот «одуванчикам». Большей противоположности его жизни и представить сложно.
Но вот, он перед ней и краем сознания продумывал лучший вариант для следующей встречи, зная, что она непременно будет. Тонкие губы изогнулись в кривой ухмылке, а глаза полыхнули коварным огоньком:
— Я сам найду тебя, Ребекка Чейз. Доброй ночи, — кивнув напоследок, Зак развернулся и двинулся обратно, быстро исчезая в темноте.
Чёрный расстёгнутый плащ развевался за его спиной, словно вороньи крылья. И чёрт возьми, он ощущал себя невероятно окрылённым иллюзией власти над той, которой лишь любовался исподтишка.
— Доброй ночи… — пробормотала Бекки ему вслед, ошеломлённая таким неожиданным исчезновением и таким самонадеянным заявлением. Но вряд ли Заккари уже мог это услышать.
***
Дома было тихо, что Ребекку безмерно порадовало. Шмыгнув в открытую дверь, она уже хотела быстро забежать на второй этаж, к своей спальне, пока не перебудила всех. Но в носу невовремя защекотало только-только начавшей отступать простудой, и Бекки закопалась в карманах в поисках платка. Выдернув непослушный аксессуар и оглушительно в него чихнув, она замерла, прислушиваясь к громкому стуку под ногами: так и оставшиеся у неё пули посыпались на деревянный пол как горох.
«Боже, неееет…»
Зажмурилась, ожидая скрипа кровати в дальней комнате, и не напрасно:
— Дорогая, это ты? Припозднилась сегодня, — приглушённо пробормотала бабушка Сара, шаркающей походкой уже направляясь встречать внучку.
Рухнув на колени, Бекки лихорадочно щупала ладошками по полу, собирая ледяные свидетельства её лжи родным дрожащими пальцами. Одна. Хлопнула дверь спальни бабули. Две, рядом и третья — скрип половиц всё ближе. Четвёртая у самого порога, возле потрёпанного коврика. Тихие бормотания старушки уже совсем рядом… Пятая пуля оказалась у ступеньки лестницы, и тут в коридоре включился свет, ослепляя непривыкшие глаза.
«Шестая! Где, где шестая?!»
Поздно. Бекки быстро сунула всё собранное обратно в карман, убирая от взгляда вездесущей бабушки.
— Привет, ба, — ей даже удалось нарисовать на лице фальшивое подобие улыбки, когда она, едва различая силуэты во внезапном свете, обшаривала взглядом пол.
— Ты чего так поздно, милая? — озабоченно поинтересовалась миссис Чейз, кутаясь в застиранный халат. — Я ждала тебя два часа назад, уже хотела звонить миссис Мендрейк. Знаешь, это уже совершенно безответственно. Если им требуется педагог в вечернее время, пусть обеспечивают тебе провожатого в такой час!
— Бабуль, прекрати, — поморщилась Бекки, понимая, что пули нет, а значит, ей так или иначе придётся придумывать новую ложь утром, когда бабушка будет подметать полы и обнаружит чужеродную этому дому деталь. Главное, чтобы не нашёл отец, совершенно неадекватно реагирующий на любые предметы, напоминающие оружие. Особенно в свете того, что он три дня без таблеток. — Всё в порядке, у них просто были гости, меня попросили сыграть и спеть. Дополнительно оплатили, так что не волнуйся.
— Всё равно, мне это не нравится, сколько можно повторять? — гнула своё бабушка. — Ходишь за полночь, одна по тёмным улицам… Если этой выскочке Мендрейк настолько нужны уроки, почему бы не приходить сюда? У нас прекрасное пианино, если уж я тебя, егозу, на нём смогла научить, то и у неё выйдет не хуже.
— Ба, давай утром продолжим, а? — устало вздохнула Бекки, окончательно вымотавшись от пережитого стресса и от нового вранья. — Я с ног валюсь, и голова болит. Пойду спать, а то завтра снова эти близняшки миссис Сантес…
— Ладно, милая. Ты права, время уже позднее. Но не думай, что мы не продолжим разговор! — на всякий случай сочла своим долгом погрозить пальцем миссис Чейз, и Ребекка слабо кивнула в ответ:
— Спокойной ночи, бабуль.
Конечно, она не могла сказать жутко набожной бабушке, фактически заменившей мать, как именно зарабатывала по средам и пятницам. Соглашение с мистером Мендрейком включало в себя этот пункт: прикрыть её от родных, и он справился на отлично, выдумав несуществующие уроки игры на пианино для его матери. Вот только, чувство вины не уставало щемить грудь каждый раз, когда приходилось врать самым близким людям в лицо.