***
Едва только сын исчез из кабинета, Заккари второй, тяжело выдохнув струйку дыма, негромко позвал:
— Я знаю, что ты здесь и всё слышала. Заходи.
Из потайной двери, замаскированной под встроенный шкаф, показалась высокая статная блондинка лет сорока в узкой чёрной юбке чуть ниже колена и лёгкой голубой блузке, красиво оттеняющей цвет радужки. Пухлые губы были аккуратно накрашены яркой малиновой помадой, а высокие каблуки неспешно застучали по паркету.
— Я что, слишком шумела, когда пришла? — удивлённо приподняла она бровь, даря Зету обворожительную, чуть хитроватую улыбочку. — Не хотела вам мешать.
— Ты никогда не мешаешь, Лил. — Тот отложил остаток сигары на стол, оставляя дымиться зазря, и расстегнул внезапно ставший слишком тесным ворот рубашки. Эта женщина всегда действовала на него совершенно неправильным образом, заставляя забыть обо всём: долге, чести, здравомыслии. Только ради неё он расстался когда-то с нелюбимой супругой, без сожаления разрушив брак, в котором подрастал едва начавший говорить малыш. — Иди ко мне, красотка, я скучал.
Лилиан Стоун не надо было просить дважды. Привычно качая бёдрами, она приближалась к нему, ведомая выработанным многолетним инстинктом. Однако, кое-что всё-таки помешало ей сделать последний шаг. Имя, неприятно царапнувшее старые глубокие ранки.
— Зачем ты отправил мальчика к Грете? — протянула она, выжидательно окидывая взглядом его лицо.
Острые скулы, слегка покрытые щетиной, тёмные карие глаза, словно тянущие в пучину шоколадной глазури. Наваждение, перевернувшее всю жизнь и повлекшее за собой столько ошибок. Но противится коварному Змею Лили просто не умела.
— Для его безопасности, — хмуро прошипел Зет с неожиданной злостью. — Вчера я обнаружил у своего порога это. — Он чуть наклонился, выдвигая нижний ящик стола и доставая небольшую деревянную коробку. Поставив её перед Лили, на всякий случай предупредил: — Зрелище не из приятных.
Она лишь усмехнулась — будучи негласной правой рукой своего мужчины, советницей, спутницей и, как назвали бы в настоящей мафии, «консильери», видела за эти годы такое, от чего многих бы вывернуло наизнанку. Не сомневаясь ни секунды, небрежным жестом скинула крышку с коробки и брезгливо поморщилась:
— Какая гадость. И чей же это презент?
Большая, абсолютно точно дохлая не первые сутки полосатая красно-чёрная змея с отрезанной головой уже источала вонь. Явное послание, о сути которого догадаться не сложно. Угроза.
Кто же в Клифтоне настолько бесстрашен, что грозил самой крупной и мощной группировке?
— Без понятия, Лил. Это нам и предстоит выяснить. — Зет поднялся с кресла и торопливо убрал коробку обратно в ящик. — А пока всем стоит быть начеку, особенно Заку.
— Почему именно ему? — с отчётливой неприязнью поинтересовалась Лили. Она ненавидела всем сердцем это живое свидетельство того, что у её мужчины была другая, что он смел касаться кого-то кроме неё. Пусть это и было больше двадцати лет назад. — Разве это не он должен рыть землю носом в поисках творца этого безобразия? Почему ты ему ничего не рассказал?
— Потому что это не просто змея. Это аспид. — Зет устало потёр переносицу, пытаясь отодвинуть беспокойство за сына на второй план. — Теперь он будет занят этим дурацким кабаком, за которым наши парни смогут присмотреть и при случае защитить его.
— Защитить? — откровенно, в голос засмеялась Лили. — Дорогой мой, твой маленький садист не зря носит свою кличку. Это от него нужно защищать людей.
— Вот именно. Кинется в омут с головой, порежет кого-нибудь не того и развяжет войну кланов, чего доброго. Спасибо, обойдёмся своими силами. Ты же со мной? — ему сильно хотелось в данный момент забыть о всех делах, и он знал только один, самый лучший и проверенный способ занять кипящие мозги чем-то другим.
Его руки привычно легли на талию Лили, притягивая её к себе одним резким рывком. Аромат французского парфюма моментально защекотал рецепторы, перебивая запах табака. Зет вдохнул поглубже, наслаждаясь этим восхитительным смешением и вспыхнувшими в больших голубых глазах искрами. Её грудь, очертания которой угадывались под тонкой блузкой, прижалась к его торсу, вызывая горячую волну во всём теле. Он поражался тому, что когда-то любовница, а ныне просто любимая и единственная, могла с ним творить. Она словно никогда не угасала, грея своим телом и жаром из года в год, изо дня в день. Всегда рядом, всегда на его стороне, самая верная опора, не способная на предательство по одной простой причине — она его до последней клеточки.