— Ты задаешь глупый вопрос.
Лили обняла его за плечи и подалась вперёд, ощутив на уровне подсознания, что нужна ему сейчас не как советница. Губы встретились в поцелуе, мягком и неспешном, но становящимся всё требовательней, действуя, как самый восхитительный виски. Пьяняще, волшебно, учащая пульс до рваного ритма. У неё начали дрожать колени, когда горячие мужские ладони опустились с талии на ягодицы и требовательно их сжали.
Одним сильным, быстрым движением усадив её на стол, Зет рывком задрал узкую юбку, пробираясь к кружеву чулок — эта чертовка умела сводить его с ума, не прилагая при этом особых усилий. Кто-то сказал бы: ведя такую жизнь, как у Большого Змея, непременным атрибутом, дополняющим драки, перестрелки, торговлю оружием и море виски, должна быть толпа шлюх. Но только не для него. За то время, что Лилиан была рядом, у него ни разу и мысли не возникло ей изменить.
А зачем, если его всё равно не способна завести другая, если никто больше так не таял в его руках, не принимал что ласки, что грубость, с одинаковой благодарностью, не льнул всем телом, зажигая пламя в груди… На мгновение оторвавшись от губ с размазанной малиновой помадой он поймал её взгляд, азартный и манящий.
— Люблю тебя, моя Лил.
***
Бекки вышла на улицу и с наслаждением вдохнула тёплый воздух, уже совсем по-летнему пестрящий ароматами свежескошенной травы и скорых жарких дней. Солнышко припекало, и она стянула с плеч вязаную кофту, накинутую с утра поверх скромного платья песочного цвета, не отличающегося ни пышностью, ни яркостью, ни экстремальностью длины до колена. Русые волосы стянуты в хвост, а в руках портфель с разлинованными нотными тетрадями — сегодняшние ученицы, две девочки-близняшки, пытающиеся освоить азы игры на фортепиано, изрядно её вымотали своими капризами.
Бекки обычно легко ладила с детьми, но тут сама не могла сосредоточиться на уроке. Странное чувство тревоги, зудящее в затылке, всё не проходило. Даже то, что у отца снова имелся полный набор лекарств, и он пока что был в твёрдом уме и здравой памяти, никак не помогало отделаться от дурного предчувствия.
И она понимала причину, носящую странную кличку и таскающую с собой револьвер. Этот парень всё не хотел покидать головы, словно запустив ядовитые щупальца в каждую мысль. Бекки шла по залитой солнечным светом улице, а в лучах видела искры его сверкающих глаз. Зелёный газон заставлял вспомнить об их цвете, а тщательно спрятанная в потайном кармане портфеля пуля — об аристократичных руках с жилистыми запястьями. Почему-то она нисколько не сомневалась в их силе…
Стало слишком жарко, кончики пальцев закололо: непривычно душный день для конца мая. Смахнув испарину со лба тыльной стороной ладони, Бекки вдруг сменила направление, свернув к парку Рузвельта. Домой идти совсем не хотелось, дел на сегодня больше не предвиделось, так почему бы не позволить себе полчаса тишины в тени деревьев с томиком Шекспира и сливочным мороженым? После буйных учениц ничего другого она и не желала. Но, видимо, не судьба.
Позади раздался гудок автомобильного клаксона, и она резко обернулась. На обочине у противоположной стороны дороги стоял пузатый синий «Форд», из которого тут же выскочила Лайла и махнула ей рукой:
— Бек! Погоди минуту!
Послушно ожидая подругу, она имела удовольствие наблюдать довольно странную картину. Из машины вышел мистер Мендрейк и, подойдя к мисс Гонсалес, что-то торопливо прошептал ей на ухо. Лайла широко улыбнулась и кивнула, а затем, чего Бекки точно не могла ожидать, чмокнула Ральфа в щёку, оставив след от помады. Попрощавшись таким образом, девушка буквально вприпрыжку перебежала дорогу, помахивая крохотной сумочкой и цокая каблуками по асфальту.
— И что это было, мисс Гонсалес? — невольно повеселела Бекки, моментально заразившись энергией и азартом подруги. Им невозможно было не проникнуться: Лайла сияла, излучая собой искреннюю радость.
— Ох, милая, идём, потом объясню, — многозначительно кивнув на ещё не отъехавший «Форд», она подхватила Бекки под руку и потянула в сторону аллеи в тени деревьев. — Так жарко, просто невыносимо! Хочу мороженого!