— Деньги с собой, — тихо отчиталась Бекки, заёрзав спиной по холодной шершавой стене и пытаясь вспомнить что-то, что могло отвлечь от его глаз — хоть слова песни, хоть молитву, хоть детский стишок… Пусто, словно мозг расплавился от температуры её нагревающегося от простого невинного касания тела. — Отдам после выступления.
«Боже, выступление!» — ахнув, она повернула головку в сторону сцены, прервав, наконец, зрительный контакт.
— Ральф объявляет твой выход уже в третий раз, — с усмешкой шепнул ей на самое ухо Зак, вызывая волну мурашек, уходящую дрожью в живот. — Рейна Стоун. Иди, встретимся позже.
С неохотой отстранившись, Заккари убрал руки, отпуская свою добычу. В груди торжествующе завывало, даря превосходное настроение и небывалый кураж, когда он смотрел вслед метнувшейся на рабочее место Бекки. Её превосходное лёгкое платье колыхалось вокруг ног, а из аккуратной причёски выбилась непослушная прядь, внося в идеализированный образ лёгкую дерзость. Теперь она всё выступление будет думать не о публике и композиции, а о нём — эта самодовольная мысль грела до кончиков пальцев.
А потом пришло запоздалое осознание — где-то он уже видел такие же лазурно-серые глаза в сочетании со светлыми волосами. Только на более зрелом лице, всегда перекошенном ненавистью. Уже в пустоту, слушая отдалённые звуки начинающейся мелодии, Зак задумчиво произнёс, обращаясь к самому себе:
— Стоун?
***
— Вы забыли правила любви, которым учила жизнь... [1]
Бекки изрядно трясло. Сосредоточиться на номере не выходило, а щека горела огнём, словно по ней ударили. Песня была непростой в вокальном плане, и пару раз голос сорвался, выдавая её напряжение. На помощь неожиданно пришла Лайла, выскочившая в зал и пригласившая на танец Ральфа, что позволило ещё нескольким желающим встать со своих мест. Покачивающиеся парочки отвлекали внимание от слегка халтурящей певицы пёстрыми женскими юбками и кружащими партнёрш кавалерами.
— Через мост, через мост, изменить безрассудный способ жизни, через мост. Оставьте ваше переменчивое прошлое позади, и настоящий роман найдёт вас…
Пальцы судорожно стискивали стойку микрофона, а взгляд метался в поисках одно-единственного слушателя. Похоже, он не соврал — ему и правда, некогда слушать её выступление. Тем лучше, потому как сегодня оно оставляло желать лучшего. Хорошо, что слова Бекки всегда знала назубок, иначе бы давно сбилась. В носу свербило от табака — нет, не от привычно царящего в зале смога дешёвых папирос, а от ещё звенящего аромата его напряжённого как перед прыжком тела.
— Через мост, через мост...
Мысли путались, и она попыталась их переключить на что-то другое. Лайла и Ральф танцевали прямо перед ней, прижимаясь почти до вульгарности тесно, совершенно никого не смущаясь. Бекки метнула обеспокоенный взгляд на Артура, и жалость растеклась по телу удушливой волной. Он сосредоточенно протирал стакан полотенцем, словно собираясь проковырять в нём дыру. Его лицо было красным, почти сливаясь с волосами, а челюсти сведены так, что без сомнений — подойди ближе и услышишь скрип зубов. Всё-таки, можно было сообщить ему и помягче, чем просто выйти и открыто обниматься с другим.
Как же душно и накурено. Вычурное платье начало раздражать и липнуть к ногам, а высокие ноты давались с трудом, но Бекки удалось закончить композицию и даже словить скромные аплодисменты. Сделав благодарный реверанс и кинув на подругу укоризненный взгляд, она спешно покинула сцену, молясь, чтобы сегодня не было выхода на «бис».
Она точно не в состоянии. Оглядываясь в поисках тёмной фигуры, Бекки быстро шла по коридору, но он был совершенно пуст. Как и гримёрная — сегодня Рейна Стоун была последней, остальные артисты уже освободились и разошлись, а Лайла чересчур занята, играя чувствами сразу двух мужчин.
Облегчённо выдохнув, Бекки не стала выдвигать ширму — всё равно никого нет. Торопливо скинула неудобные туфли и расстегнула молнию платья. Неприятная синтетическая ткань покинула её тело, тут же небрежно кинутая на стул, и она сразу почувствовала себя лучше. Открыв шкаф, общий для всех артистов, достала свою обычную одежду, мечтая лишь как можно скорей принять привычный вид.