— Хорошо, — обречённо кивнула Бекки. — Тогда до встречи в пятницу?
— До встречи, — он посторонился, пропуская её и не предлагая проводить. Решение было принято, и нужно его придерживаться. Как бы сильно не щипало под рёбрами сожалением.
***
Ребекка вышла из клуба, уверенная, что кроме мистера Мендрейка, всегда засиживающегося в своём кабинете до полуночи, никого из персонала не осталось. Не знала, куда деть дрожащие руки — то сильней стискивала ими сумочку, то прятала в карман холодную влажную ладошку. Её обескуражило поведение Гранта. То он зажимал её в коридоре, откровенно демонстрируя интерес, то превращался в непрошибаемого ублюдка, заставляющего «отработать» остаток долга. Да уж, сегодня Бекки в тысячный раз пожалела о том опрометчивом шаге год назад…
— Бек? — окликнул её вдруг голос позади: — Не составишь компанию? Ты обещала, — несмело улыбнулся ей Арти, показавшись внизу ступенек.
— Конечно, — даже обрадовалась возможности не думать о Заке хотя бы по дороге домой Ребекка. — Нам же, вроде, в одну сторону?
— Ага, — как-то грустно кивнул друг, вызвав очередной приступ жалости. Похоже, парню просто необходима компания сегодня. А Бекки была не из тех, кто бросал друзей наедине с их проблемами.
— Сильно расстроился из-за Лайлы? — начала она не самый приятный разговор, чтобы Арти мог выговориться о наболевшем. — Если не хочешь, можешь не отвечать.
Они не спеша пошли по тёмной улице, каждый втихомолку радуясь приятной компании, отвлекающей от внутренних демонов. Даже смотреть на него было больно — плечи ссутулились, губы искусаны, а обычно яркий цвет шевелюры словно помрачнел.
— Да что тут говорить, — горько вздохнул он. — Лайла повела себя… отвратительно. Не знаю, в чём была сложность хотя бы нормально мне всё объяснить. Я бы понял.
— Она сказала, что у вас и не было отношений в полном понимании этого слова, — робко заметила Бекки.
— Да, всего-то пара поцелуев, кто сейчас обращает на такие мелочи внимание? — зло съязвил Арти, но тут же спохватился: — Прости. Ты не обязана выслушивать всё это. Мне просто реально больше некому… Никто не поймёт…
— Арти, всё в порядке. Ты можешь выговориться, — улыбнулась ему Бекки, тихо удивляясь себе.
Почему же рядом с рыжеголовым другом нет никакого напряжения, нет желания коснуться, нет манеры анализировать каждое слово и тон, ловя малейшее изменение градуса? Наверное, потому что к нему не тянуло, словно привязанную невидимым арканом.
— Спасибо, Бек. Правда. Ты не такая, как Лайла. Ты… настоящая, — с лёгким восхищением Арти подал ей ладонь, словно собираясь взять за руку. Но Бекки тут же сунула её в карман, якобы не заметив этого порыва.
— Кстати, у меня к тебе просьба, как к человеку, умеющему играть на гитаре, — ловко перевела она опасную тему, пока у самой не вышло ситуации, подобной конфузу подруги. — Я разучиваю одну новую песню, и мне не помешает твой талант. Выступишь со мной?
— О, я бы с радостью, — просиял он и с азартом поинтересовался: — А что за композиция, раз понадобилась гитара?
— «Чёрная Бетти», — хищно и совсем не свойственно самой себе усмехнулась она, не заметив, как напрягся её провожатый.
***
«Кретин», — мысленная оплеуха самому себе, от которой не стало легче.
Эти милые улыбочки и то, как давил на жалость знакомый бармен, словно зная характер Бекки — поможет всем и всегда, наплевав на себя. Что-то горело внутри, распространяя зловонный ядовитый дым, душивший, как ледяные пальцы.
«Сволочь, ты не проснёшься этим утром», — хищная ухмылка, пока Заккари перебирал все известные ему способы убийства от простой пули в лоб до четвертования и инквизиторских пыток вроде запихать наглеца в железную бочку и подвесить над пламенем, слушая крики варящегося заживо урода.
Две фигуры скрылись в ночи, и только тогда он позволил себе выйти из тени. Смотреть, как она уходила с каким-то напыщенным придурком, было не просто противно, а действительно, почти что физически больно. Казалось, он знал всё о боли и мог прочитать лекцию о том, какой она могла быть: ноющей и тупой; сводящей с ума и заставляющей кусать губы до крови; холодной и липкой, стискивающий свои мерзкие лапы на горле.
Но такого ему не приходилось испытывать. Она прокатывалась по телу волнами, от середины пустующей груди вдоль натянутых нервов. Оседая в голове пониманием, что он не убьет глупого бармена, решив проблему привычным и вполне приемлемым для себя образом. Потому что Бекки улыбалась — а значит, этот олух ей дорог.