Нервно закурив, Зак ушёл в противоположную сладкой парочке сторону, с каждой затяжкой лишь раздирая что-то внутри на рваные неаккуратные клочки и давясь своими чувствами, которые пришлось осознать в полной мере. Он и не знал, как это называлось, и было ли вообще название той буре, что завывала в груди.
«Ты попал, Зак. Ты правда, в полном дерьме».
___________________
[1]«Cross over the Bridge», исп. Пэтти Пэйдж (перевод amalgama-lab.com).
6. Чёрная Бетти
Дом был большой, четырёхэтажный, со старыми каменными фасадами и огромными глиняными вазами по бокам от резной двери, в которых, впрочем, никогда не было цветов. От самого порога всегда жуткой какофонией смешивались ароматы парфюма, алкоголя и табака. Заккари вздохнул и всё-таки постучал по благородному красному дереву специально предназначенной для этого тяжёлой металлической петлёй. Соблюдать приличия в публичном доме — ужасно странно, однако, хозяйка данного заведения была сторонницей строгого порядка, хотя сама буквально распространяла вокруг себя хаос.
Заезжие гастролёры часто удивлялись молодости матери грешниц Клифтона, а местные лишь помалкивали, не рискуя открывать рот. Когда-то фамилия Бакстер пользовалась в городе уважением и имела нешуточное влияние, но это было до войны, забравшей жизнь отца семьи Роберта, трагически погибшего в Пёрл-Харборе. После этого его вдове не пришло в голову лучшей идеи, кроме как открыть бордель на все оставшиеся сбережения. Однако пять лет назад и основательница дома разврата таинственным образом скончалась — газеты писали слезливые некрологи о не выдержавшем сердце. Слухов стало ещё больше, когда на похоронах матери её единственная дочь не проронила и слезинки, а сын-морпех лишь прислал открытку с соболезнованиями сестре.
Тихо, чтобы ненароком не услышали вездесущие Змеи, взявшие юную Диану под своё крылышко, люди шептались о чересчур внезапной кончине совсем не старой вдовы, но открытых обвинений так никто и не предъявил, справедливо опасаясь, что ночью придут хмурые парни в чёрных плащах и заткнут навсегда…
Наконец, дверь распахнулась, предлагая вниманию Зака саму хозяйку: неизменные огненно-рыжие волосы собраны в простой пучок, из которого совершенно несвойственно и неаккуратно выбились пряди; личико бледнее самой смерти, губы тряслись; красное расклешенное платье в странных тёмных пятнах — неужели это мисс Бакстер, всегда выглядящая безукоризненно и не устающая повторять, что она — лицо своего заведения?
— Диана? — от неожиданности Зак даже обратился к ней без обычной вежливой отстранённости. — Что с тобой? Ко мне прибежала твоя служанка, но толком ничего не объяснила…
— Ты один? — взволнованно поинтересовалась та и посторонилась, пропуская гостя в дом. — Скорей, Грант. Зимний сад. Я понятия не имела, что делать, и потому обратилась к тебе. За тобой должок, сам знаешь: отмажешь меня, и мы в расчете.
Заккари поморщился: глупо было предполагать, что её молчание о том случае с Бекки было безвозмездным. Послушно прошёл за нервно оглядывающейся на него через каждые пару шагов Ди, петляя по коридорам и не уставая гадать. Что же такое могло произойти, что она сочла самым разумным обратиться именно к нему? Лёгкое беспокойство, закравшееся в грудь, когда его на полдороги к клубу «Полночь» перехватила запыхавшаяся незнакомая девушка и попросила прийти немедленно, уверенно перерастало в звенящую тревогу.
— Заходи. — Диана приглашающим жестом распахнула стеклянную дверь зимнего сада, но сама не спешила переступать порог, откроенно пугливо замявшись. — Он в пяти шагах от входа, не споткнись.
— Он?
Но Диана оставила этот вопрос без внимания, лишь сложила руки на груди, и Зак заметил, наконец, как она отчётливо тряслась, съедая алую помаду с губ. Отбросив сомнения, он прошёл в указанном направлении и сразу наткнулся на то, что и заставило этим вечером сменить планы не только хозяйку борделя.
— Эх, Билли… — только и вздохнул Зак, снимая шляпу в знак почтения усопшему. Присел на корточки, рассматривая труп поближе, чтобы не осталось сомнений в его узнавании: — Невезучий ты оказался сукин сын.
Эмоций не было никаких. Ни неестественно вывернутые конечности, ни синюшная кожа, говорящая, что смерть пришла к парню уже много часов назад, ни засохшая кровь на пиджаке, ни большая тёмная лужа под головой, ни перерезанное горло не вызывали никакой жалости. С Билли он никогда не дружил и не общался, если не требовали дела. Впрочем, у него вообще не было друзей.