— Уоу, Чёрная Бетти, бем-балеееееем!
Последний, жизнеутверждающий аккорд, и Бекки, тяжело дыша, обвела взглядом зал.
Тишина. Мёртвая, как на кладбище. Трое мужчин за первым столиком демонстративно встали со своих мест и, скрипнув стульями по полу, вышли из клуба.
Вина за потерянных посетителей начала медленно оседать в её сознании — что же она наделала, теперь Ральф точно уволит их вместе с Арти… Прикусив губу, Бекки едва смогла расцепить непослушные пальцы, чтобы отпустить стойку микрофона. И тут раздались первые хлопки: уборщик возле подвальной двери отложил швабру, чтобы поблагодарить артистку за столь безрассудную смелость.
Шокированная публика присоединялась к его аплодисментам медленно, столик за столиком, официантка за официанткой. Улыбка озарила лицо Бекки, хоть горло и жутко болело, буквально разодранное хрипами.
Публика поняла. Её услышали. Победа. Овации всё громче, купая Рейну в заслуженных лаврах, но больше всего её радовало, что всё было не напрасно. Вышел из кабинета мистер Мендрейк и одобрительно кивнул своей «звёздочке».
Она ещё сделает этот кабак знаменитым.
***
Пусть Зак не явился на само выступление — они же договорились о приватном концерте, и Бекки намеревалась выполнить свою часть сделки. Дождавшись, пока гримёрка освободится, а Лайла уймёт возмущения, она переоделась в то самое белое платье с красным пояском, а волосы собрала в пучок.
«Ты просто идиотка, Бек!» — ещё звучали в ушах надрывные вопли подруги. — «Хоть на секунду пойми, что наделала! Теперь ты — мишень для всяких ублюдков, обожающих гнобить негритят!»
Конечно, она понимала. Что не все примут такую революцию. Но вера в лучшее в людях не покидала её ни на мгновение. Она видела, какой благодарностью горели глаза уборщика, и это было дороже любых чаевых, которых, к слову, после провокационного номера ей отсыпали немало. Сидя в полном одиночестве в пустой гримёрной, Бекки обдумывала варианты для следующей песни, но сосредоточиться не получалось.
Где-то вдалеке хлопнула входная дверь, оповещая об уходе хозяина клуба. Ральф оставил ей ключ от запасного выхода безо всяких вопросов, услышав фамилию «Грант». Теперь она точно была одна. Волнение охватывало её с каждой минутой всё сильней. И дело было совсем не в том, что придётся петь акапеллой — в планах было воспользоваться стареньким пианино. И не в том, что она боялась остаться с Заккари наедине — после пережитого все нервные окончания словно отсохли, никакого страха. А в том, что не могла держать в норме пульс при одной мысли об угольных непослушных вихрах и тёмно-зелёных завораживающих глазах. Не могла унять дрожь в коленях, меряя шагами гримёрную в нетерпеливом ожидании. Не могла заставить себя вспомнить слова известных ей песен и ноты, потому как в голове словно вата.
Полчаса. Час.
Спустя полтора часа ей пришлось признать: он просто не пришёл. И не должно быть так ужасно тошно, понимая, что свидание (свидание?) сорвалось. Не должно так ныть посреди груди, выламывая рёбра. Вся эйфория волшебного вечера сошла на нет, растворяясь мутной дымкой. На её место медленно и верно пробирались усталость и сожаление. Что поверила ему, что готовилась, что, как полная дура, хотела спеть что-то заводное, покружиться перед его голодным (голодным?) взглядом в этой пышной юбочке…
Жалобно всхлипнув, Бекки сорвала с себя платье и скомканной тряпкой кинула в шкаф. Следом полетели и туфли, и перчатки, и шпильки из волос. Рваными движениями стерев с себя макияж и наскоро переодевшись, она вышла из клуба, громко хлопнув дверью. Злость душила. Так сильно, что хотелось ударить кулаками стену, отпинать валяющиеся в переулке кирпичи и бутылки и заставить этого невыносимого ублюдка сожрать свой галстук за такое издевательство.
Преступник вёл себя не по-джентльменски: ах, какое открытие!
Провернув ключ в замке и сунув его в карман плаща, Бекки, сморгнув откуда-то взявшуюся слезинку, отвернулась от двери. И тут же была остановлена насмешливым громким голосом, раздавшимся из темноты улочки: