— Наконец-то, Рейна. Мы с парнями уже заждались.
Впереди показались три смутно узнаваемых силуэта в потрёпанных костюмах, приближающихся медленно и неумолимо.
— Простите, я тороплюсь.
От неожиданности Бекки едва не подпрыгнула на месте и метнулась вперёд в надежде обойти неожиданную преграду из незнакомых мужчин. Чуть пошевелив словно слипшимися извилинами, она вспомнила: это те ублюдки, которые посчитали для себя неприемлемым слушать песню афроамериканцев и ушли из клуба. Видимо, недалеко.
— А ну-ка, притормози, куколка, — схватил её за руку крайний из молодых расистов, сжимая так сильно, что она пискнула от боли. — Раз решила подлизать чернозадым, придётся научить тебя выбирать репертуар и уважать нормальных людей.
— Пустите! — отчаянная попытка вырваться не увенчалась успехом, и внезапно второй из нападающих оказался сзади, прижимая к горлу что-то холодное и острое. — Я буду кричать!
Дрожь била всё тело, от места соприкосновения кожи с металлом шли ледяные мурашки, опускаясь тяжестью в непослушные ноги. Инстинкт самосохранения вопил, что нужно что-то делать, наступить каблуком на грязный ботинок позади, толкнуть, пихнуть локтем. Но разум, пока ещё не покинувший голову, ясно отвечал: одна против троих с ножом это просто смешно.
— Кричи, куколка, вряд ли тебя кто-то услышит, — немного нетрезво хохотнул третий. — Будешь слушаться, или твою хорошенькую мордашку порежем на совсем не хорошенькие лоскуты…
— А вы не подумали, что её действительно услышат? — заставил всех находящихся в переулке замереть ясный, откровенно взбешённый баритон, от которого в груди Бекки кольнуло острым жалом.
Вместо яда — облегчение, и тут же жар, сворачивающий в спирали нервы.
— Ты ещё кто такой? — недовольно протянул мужчина с ножом. — Иди, куда шёл!
— К вашему несчастью, шёл я именно сюда. — Заккари вышел из тени, на ходу слегка отодвигая расстёгнутый плащ, чтобы была видна неизменная кожаная кобура. Поймал испуганный взгляд лазурных глаз, светящихся надеждой и чем-то…
Чёрт побери, это радость? Определённо.
— Парень, ты это… Мы можем поделиться, тут на всех хватит, — неуверенно предложил предводитель расистов, заметив револьвер, и рука с лезвием дрогнула, едва не оставив кровавую полоску на горле Бекки. Она шумно всхлипнула.
Это точно было лишним. Зак и без того был на грани с момента, как увидел приближающиеся к хрупкой фигуре тени. В затылке стучало, каждым ударом заставляя шагать быстрей, хоть он и так безбожно опоздал, допрашивая девчонок Бакстер. Видеть чужие руки, так грязно хватающие Бекки и норовящие попортить совершенный идеал, было невыносимо. Заккари едва сдерживался, чтобы не выхватить оружие и не перестрелять этих псов, как мишени в тире. Падать перед ней так низко не хотелось. Но вот ярость, клокотавшую в горле, не удалось усмирить:
— Заткнули пасти, жалкие отродья, и убрали от неё свои лапы, — прорычал он. — Я, мать вашу, Зак Грант. И никогда не повторяю дважды!
Сверкнув чёрными глазами, полными до краёв жажды крови, пробудившийся Аспид отработанным годами жестом выхватил револьвер. Но противникам было достаточно фамилии, прозвучавшей в грязном переулке, как последний приговор.
— Прости, Грант, мы не знали, чья она, — глухо просипел парень с ножом, убирая его от горла Бекки. — Уходим, парни!
Явно перетрухав не на шутку, он, словно обжёгшись, с силой отпихнул от себя добычу. Бекки не удержалась на трясущихся ногах и споткнулась, рухнув на колени. Чертыхаясь, троица расистов сбежала из-под направленного на них дула револьвера, в темноте натыкаясь друг на друга. Лишь когда последняя фигура скрылась в ночи, Зак позволил себе выдохнуть и убрать оружие в кобуру.
— Ты в порядке? — метнувшись к Бекки, он протянул ей свою тёплую шершавую руку, помогая подняться с грязного асфальта.
Она медленно распрямилась, морщась от саднящих коленей и принимая помощь с явной неохотой. А вот ощутить сильную опору было на удивление приятно, мурашками вдоль позвоночника.
— Все хорошо, — вздохнула она, отряхивая ладони и с сожалением признавая, что чулкам пришёл капут. — Знаешь, я уже сбилась со счета, сколько раз должна тебя поблагодарить.
— Не стоит, — словно пытаясь скрыть внезапное смущение, Заккари торопливо убрал руки в карманы.— В конце концов, ты здесь в такой час из-за меня. Прости, что опоздал: видимо, твой приватный концерт придётся перенести.