Бекки несмело улыбнулась, встречаясь с его взглядом: и как так могло быть, что минуту назад в этих глазах горели костры ада, а сейчас в них только очевидная вина? От былого желания высказать ему все, что думала о его галантности, не осталось и следа. Она была безумно рада его появлению, и не только потому, что он спас от расистов.
— На самом деле, ты здесь не при чем, — поспешила она пояснить, уже ощущая на уровне интуиции, как он посыпал голову пеплом из-за опоздания. — Это я исполнила не ту песню по их меркам. Чертовы расисты, — тихо буркнула себе под нос и зажала рот ладошкой: с каких пор она позволяла себе такие выражения? Хорошо, хоть бабушка не слышала упоминания чёрта всуе.
— Ого, ты заставляешь меня жалеть о пропущенном выступлении ещё сильней, — вдруг подмигнул ей Зак, тоже безмерно удивлённый злостью обычно милой девушки. Это было безумно забавно, словно крохотный пушистый кролик, пытающийся скалить зубки. — Что же это была за песня?
— «Чёрная Бетти». Это песня афроамериканцев с плантаций, и мне хотелось… А знаешь, неважно, — отмахнулась она от объяснений, не желая больше возвращаться к этой теме сегодня. За глупость надо платить, и она получила на сдачу ободранные коленки и ещё один долг перед Грантом.
— Позволишь проводить, пока ещё какие-нибудь сторонники сегрегации не сочли одинокую девушку удачной жертвой? — максимально учтиво поинтересовался Зак, и перед глазами тут же встала картинка, как несколько дней назад её провожал рыжеволосый бармен. — А что же твой рыцарь тряпок и коктейлей, почему не счёл необходимостью после такой песни проявить каплю заботы о безопасности?
Тон его голоса, как у обиженного ребёнка, у которого отобрали сладкий леденец, произвёл на Бекки небывалый эффект. Грудь разрывало смехом, и, не выдержав, она прыснула в ладошку:
— Арти? Он, скорее, рыцарь-не-пропускающий-ни-одной-юбки!
Посмеиваясь, она кинула на своего провожатого хитрый взгляд. Пусть она не была искушённой в познании мужских характеров, как Лайла, но уловить явную ревность вполне была способна. И хотелось не идти по тёмной улице, а лететь, не касаясь земли подошвами — он приревновал. А значит, что бы там ни было и что бы ни говорил — она ему не безразлична. Не просто привлекательная «второсортная певичка».
— Значит, тебя моя безопасность волнует больше, чем Арти? — не смогла она остановить азартного любопыстства.
Казалось бы, невинный вопрос, но Заккари не мог перестать нервничать — его словно загоняли в угол каждым словом, причём он и сам успешно справлялся с этой задачей, откровенно наслаждаясь внезапно повеселевшей Ребеккой. Она светилась, чуть подпрыгивая на каждом шаге, как ребёнок. Светлые пряди растрепались в совершенном беспорядке, но такой она нравилась ему даже больше. Что-то тёплое, уютное, до дрожи в пальцах и замирающего сердца настоящее.
— Конечно, меня это волнует. Особенно в свете происходящих событий. Я бы не советовал ходить одной по тёмным улицам.
— Почему? — удивилась она. — Не настолько в Клифтоне всё плохо с преступностью. Или я ошибаюсь?
Зак колебался. Но всё же решил: «кто предупреждён — тот вооружён», как любил повторять отец. Тем более, пока что никаких зацепок по сегодняшнему трупу в борделе не было абсолютно, зато угроза висела в воздухе. А если учесть, как часто в последнее время Бекки находится опасно близко к нему, да ещё и работала в кабаке, условно принадлежащем Змеям… Сомнений, что нужно сказать правду, быть не могло.
— В Клифтоне происходит что-то очень нехорошее, Бекки, — уклончиво начал Заккари, невольно смакуя её имя на языке, прозвучавшее, как нечто ужасно интимное. Торопливо продолжил, пока она не заметила этого: — Змеям поступила угроза, а сегодня мы нашли труп одного из братьев. Возможно, ты его помнишь — это тот парень с Томми-ганом, Билли. Потому я и опоздал на нашу встречу.
— Какой кошмар, — нахмурилась она и торопливо перекрестилась: как бы ни осуждала жизнь преступников, о покойниках или хорошо, или никак. — Бедный парень, упокой Господь его душу. И всё же я не понимаю, как это может быть связано со мной.
— Тут я снова вынужден просить прощения. — Зак опустил взгляд на свои ботинки, словно на них было что-то безумно интересное. — Потому как угроза конкретно в мой адрес, с посланием Аспиду. А значит, те, кто видели тебя со мной, могут сопоставить… сложить два и два…