«Ты — слабость. Тебя не должно быть. Ты — аномалия, ворвавшаяся в мою жизнь и перевернувшая её с первого вечера, как я услышал этот голос и увидел твои глаза, отливающие серебром. Так хотел погреться, что, похоже, сгорел… Идиот. Какой же я идиот», — сокрушался он.
Молчание. Долгое, давящее, словно прозвучало вслух то, что никто из них не хотел признавать до этого момента. Казалось бы, слова можно воспринять совершенно по-разному, но тут оба уловили эту вибрацию, пробежавшую между даже не соприкасающимися телами, этот нагревшийся воздух обычно прохладной ночи.
— Я не боюсь, Зак, — уверенно вздёрнула подбородок Бекки, не сомневаясь лишь в одном: она хотела находится сейчас здесь, рядом с ним. И это — правильно, что бы там ни говорила бабушка о коварстве мужчин. — Точнее, если я и испытываю страх, то за тебя и твою жизнь.
— Я не знаю, что ответить, — честно признался Зак, ощутив, как сдавило рёбра неожиданной теснотой. Словно что-то внутри если не появилось, то, определённо, зародилось в этот момент. — Ты или безнадёжная глупышка, что до сих пор не сбежала от меня, или… или просто…
— Просто не хочу бежать, — она вновь улыбнулась, и на этот раз Зак, не удержавшись, повернул голову, чтобы насладиться зрелищем и окончательно уплыть в сладкую негу, разливающуюся по венам от таких слов.
Хотелось встать посреди этой чёртовой улицы и просто прижать её к себе, благодаря за этот миг. Но он лишь сильней стиснул кулаки в карманах, ускоряя шаг. Скользкую тему нужно было перевести немедленно, и без того чересчур много откровений принесла эта безумная ночь.
— Можно задать личный вопрос, связанный с твоей семьёй? — первое, что пришло в его мутную голову: к счастью, спросить хотелось давно, да еще и сегодняшняя встреча с отцовской подстилкой напомнила о намерениях разобраться. Получив утвердительный кивок, он продолжил: — Кто твоя мать, ты её знаешь?
— Неожиданно, — пробормотала Бекки с лёгкой грустью, не связанной с болезненностью воспоминаний. Не могло болеть то, чего не существовало. — С чего вдруг такой интерес?
— Ну, ты ни разу о ней не упоминала. Только отец, — пожал плечами Зак, уже чувствуя, что было глупо спрашивать в лоб. — Если не хочешь, можешь не отвечать.
— Отец и бабуля, — спокойно поправила Бекки. — Моя семья. Матери я не знала, никогда её не видела. У нас нет ни одной фотографии, а с папой они даже не были женаты.
— Как такое возможно, тебя удочерили? — ещё больше удивился Зак.
— На самом деле, практически так и было. Мама и папа встретились на каком-то приёме у общих знакомых, и, как он рассказывал, напились до беспамятства. После одной-единственной ночи, которая и запомнилась-то урывками, Лили Стоун исчезла. Он вроде и думать забыл о той случайной связи, а потом ему пришло письмо, что в доме сестёр милосердия родилась его дочь. Они с бабушкой кинулись туда, и всё подтвердилось: мисс Стоун неделю назад родила ребёнка и бросила его вместе с запиской для Гарри Чейза. Мне жутко повезло, что они не стали отказываться от «подкидыша» и тут же забрали меня от монахинь, дав свою фамилию и вырастив, ни разу не усомнившись в нашем родстве. Я очень похожа на папу внешне, так что сомнений у меня нет, — тихо, почти неслышно, закончила Бекки невесёлый рассказ, ожидая реакции слушателя.
Заккари напряжённо молчал. Лилиан Стоун — подозрения подтвердились, и он не знал, как поступить и как не выдать волнения. Значит, эта сучка завела на стороне дочь, да ещё и бросила её… Навешала отцу на уши макароны из вранья — хах, сколько же лет он ждал подтверждения, что её «верность» липовая и не стоила выеденного яйца. Ещё больше поражал тот факт, что из всего населения Клифтона, да что там, из всей женской половины планеты именно дочь его злейшего врага оказалась способна ворваться своим ароматом яблок с корицей под кожу.
Может, они с отцом похожи больше, чем ему бы хотелось?
— А ты пыталась её искать, зная фамилию и имя? — осталось решить, что теперь делать с полученной информацией.
— Нет, — решительно отвергла Бекки. — Я и псевдоним для сцены взяла скорее из лёгкой мести: чтобы если она услышала свою фамилию, то испытала стыд за тот поступок. Не хочу её знать, не хочу её видеть, и даже если мы столкнёмся нос к носу, предпочту проигнорировать её присутствие. Думаешь, меня можно винить в этом?