— Бекки? — негромко позвал Мендрейк. — Что тут произошло?
Окончательно потеряв дар речи, она, дрожа всем телом и совершенно не соображая, открывала и закрывала рот, не в силах больше издать ни звука. Липкая, резко пахнущая жижа на коже — всё, о чем она могла думать в этот момент. По щекам покатились слёзы отчаяния, а живот скрутило спазмом тошноты.
— Господа, я думаю, нужно вызвать шерифа, — раздалось предложение одного из артистов, и ему никто не вздумал возражать.
8. Принадлежность
Заккари торопился. Очень не хотелось снова опоздать на выступление Рейны, но пришлось задержаться. Пока выслушал отчёт о том, как прошла переправка через границу с Мексикой партии контрабанды; пока забрал заказ у ювелира; пока помог матери разобраться с каким-то заносчивым клиентом её автомастерской — к счастью, хватило пары фраз и словно случайно продемонстрированного символа на зажигалке. Результат был неутешительным: если не прибавит шагу, точно пропустит все самое интересное, а он отныне и так мог быть зрителем лишь из-за кулис.
Первое, что насторожило, когда свернул в знакомый проулок: осколки разбитого фонаря. Лёгкое беспокойство трепыхнулось в груди, заставив ускориться. И вот, впереди показался чёрный полицейский «Додж» с белой дверцей и красным мигающим фонарём на крыше. Сердце слабо дёрнулось, когда он увидел, кого тащил шериф Мароне в машину, демонстрируя стальные браслеты на хрупких запястьях. Окрашенных… кровью?
— Что тут происходит? — стараясь, чтобы голос звучал как можно более безразлично из-за окружившей «Додж» толпы зевак, Зак заставил шерифа повернуть голову в его сторону, на мгновение отвлекаясь от арестованной до боли знакомой девушки.
Поймал её отсутствующий, абсолютно безумный взгляд, словно не видящий ничего перед собой — это явный шок. Лицо Бекки поблёскивало от влаги в красноватом свете полицейской мигалки, а хрупкое тело от дрожи едва не подбрасывало на месте — не такой он хотел увидеть сегодня мисс Чейз. Внутри что-то больно сжалось, и Заккари выжидающе посмотрел на шерифа, требуя объяснений.
— Убийство, мистер Грант, — вздохнув, провозгласил тот. — И думается мне, с покойным вы знакомы.
Мысленно чертыхнувшись, Зак, наконец, заметил валяющееся бесформенной кучей в луже крови тело у стены. Знакомый пиджак, смутно припоминаемое лицо. Да, это, определённо, Змей. Снова. Но обследование трупа вполне подождёт — сейчас было дело поважней.
— А при чём здесь эта девчонка? — нахмурившись, Зак сунул сжатые кулаки в карманы, чтобы не выдавать напряжения.
— Её нашли у трупа, всю в крови, — пояснил шериф. — Так что, она задержана до выяснения…
— Можно вас на минуту, мистер Мароне? — прошипел Зак сквозь стиснутые зубы, намеренно не употребив официальное обращение к представителю закона. — Есть разговор.
Нервно дёрнувшись, шериф отпустил руки Бекки и, буркнув ей: «стой здесь», подошёл к Заку поближе, уходя из зоны слышимости посторонних. Артисты клуба настроженно шушукались, наблюдая за развернувшейся картиной с явным недоумением.
— Мистер Грант, вы компрометируете меня в глазах общественности, — тихо заметил Мароне. — Дождитесь, пока не разойдутся зеваки, и я обещаю, что дам вам осмотреть труп…
— Плевать на труп, Майкл, — отмахнулся Зак, уже и так прекрасно понимая, что именно найдёт в нагрудном кармане покойника. — Ты арестовал жалкую девчонку, которая к этому не имеет отношения. Да посмотри на неё, она же сейчас в обморок грохнется! — едва не сорвался он на повышенный тон, грозя быть услышанным чужими ушами.
— Она единственная подозреваемая, что мне оставалось…
— Заткни пасть, придурок, — не сдержавшись, Зак схватил его за ворот рубашки обеими руками, выливая на уже чуть виновато сутулящегося законника ушат клокотавшей в крови ярости: — Тебе платят достаточно, чтобы ты делал то, что велят. Я говорю, чтобы ты сейчас же её отпустил, сняв все обвинения, и ты это сделаешь, или мне будет искренне жаль тебя и твою семью.
— Я… я что-то не понимаю, Грант, она что…
Заикаясь, Мароне пытался найти хоть какое-то логическое объяснение этой злости, понимая, что гнев печально известного сына Большого Змея — совсем не то, что он хотел бы испытать на своей шкуре.