— Она принадлежит мне, и ты сделал большую ошибку, когда застегнул на ней свои браслетики, — без раздумий пояснил Заккари, вдыхая поглубже, чтобы успокоить дыхание. Выпустив абсолютно побелевшего шерифа, он требовательно протянул ему раскрытую ладонь: — Ключи. Живо, мать твою!
Тут же получив желаемое, тенью скользнул к стоящей столбом трясущейся девчонке, громко и жалобно всхлипывающей. Так, что каждый звук словно бил острым лезвием в висок. Довести солнечную малышку до такого состояния…
Ублюдки. Идиоты. Все кругом — придурки.
Избавив её от наручников и не без злости кинув их вместе с ключами в шерифа, он осторожно потянул Бекки за предплечье:
— Идём.
Чувствуя спиной направленные на него мерзкие любопытные взгляды, старался лишь сохранять самообладание, держась на мысли, что наткнувшейся на труп девушке в разы хуже. Она совершенно не сопротивлялась, когда Зак повёл её за собой к двери клуба, у которой тёрлись артисты и Мендрейк. Окатив его предупреждающим холодом из почти почерневших глаз (ещё скажет ему пару добрых слов попозже), Зак завёл Бекки в тёмный коридор кабака.
— Где тут у вас уборная? — глухо пробормотал он, не уверенный, что получит ответ.
Так и вышло — она просто неопределённо мотнула головой, тряхнув чуть влажными от слёз волосами, обрамляющими бледное лицо. Но, к счастью, сама поплелась вперёд, пока не свернула в заветную комнатушку с умывальником. Снова замерла, прикрывая веки и глотая душащие горло слёзы.
Она не видела ничего вокруг, чувствуя лишь тошнотворный запах крови и ужас. Плохо помнила, как приехал шериф и без раздумий надел на неё наручники. Даже сейчас, стоя рядом с Заком, не могла успокоить трясущиеся посиневшие губы и преодолеть лёд, сковавший всё тело плотными тисками. Хотелось обнять себя за плечи, растереть их, как на морозе, но ладони до сих пор были покрыты уже засохшей красной корочкой. Новый громкий всхлип, отразившийся от стен уборной, не удалось погасить.
— Тшш, успокойся. Всё хорошо, Бекки. Сейчас всё исправим, — как ребёнка, уговаривал Зак, потихоньку расстёгивая её заляпанный тренч. — Давай-ка снимем это, умоемся, и тебе станет намного лучше.
Он очень хотел в это верить. Осторожно стянул совершенно испорченную верхнюю одежду, под которой у Бекки была тонкая розовая кофточка с отложным воротником и серая юбка в мелкую складку чуть ниже колена. Кровь на них не попала — уже хорошо. Небрежно откинув плащ прямо на пол (всё равно выкидывать), включил тёплую воду, мягко подтолкнув Бекки к раковине.
Она послушно, как кукла, подставила руки под струи, заворожённо наблюдая за утекающей в слив розовой водой. Отвратительный запах и металлический привкус на языке стали острей, и из глаз снова потекли бесконтрольные слёзы.
— Бекки, слушай внимательно, — вкрадчиво, используя все свои таланты влияния на людей, начал Зак с тихим вздохом: — Тебе нужно взять себя в руки. Глубоко вдохни. Я знаю, что видеть это впервые непросто. Но ты со мной, и тебе больше нечего бояться. Обещаю, — медленно, стараясь, чтобы жест был понят правильно, он положил руку на её плечо, мягко сжимая сквозь ткань.
Словно проснувшись, она сморгнула мутную плёнку перед глазами и, шумно шмыгнув распухшим носом, принялась яростно отмывать руки. Тёрла и тёрла нежную кожу, хотя всю кровь уже давно унесло в канализацию. Но она словно осталась, мерещась и переливаясь рубиновым блеском на тонких пальцах. Поняв, что сама Бекки не остановится, Заккари спешно перекрыл воду.
— Умница. А теперь идём со мной. Ральф ведь закрыл на сегодня клуб, я правильно понимаю? — как можно более будничным тоном спросил её он.
Она лишь пожала плечами, потому как не имела ни малейшего понятия. Логично предположить, что да. Не объяснять же гостям присутствие полицейской машины. Мысли словно слиплись, думать ей совсем не удавалось. А холод пробирал уже до костей, скручивая их как податливый пластилин. Бекки тащилась за уверенно нашедшей направление в подвал фигурой в привычном тёмном пиджаке, почему-то без шляпы, с растрёпанными угольными кудрями. Ноги не гнулись, но она заставила себя спуститься по скрипучей деревянной лестнице и только потом подала сиплый голос, впервые с того крика в проулке: