Надо. Прекратить. Немедленно.
Помогла опомниться сама Бекки, дёрнувшись и попытавшись отстраниться. Позволив ей разомкнуть поцелуй, Зак встретился с абсолютно помутневшим взглядом лазурных глаз, сейчас похожих на затянутое тучами небо.
— Прости, — быстро и чуть хрипло прошептала она. — Но я не могу, я же… чёрт! — звонко ругнувшись, она зажмурилась и покрылась красными пятнами смущения до самой шеи.
— Бекки, — он обхватил ладонями ее зардевшееся лицо и приподнял, ловя растерянный взгляд: — Тебе не за что извиняться. Я понимаю. Это ты прости…
С виноватым видом Зак торопливо развязал ей руки, но когда Бекки с улыбкой потянулась к его скулам, тут же отшатнулся:
— Нет. Вот почему тебе нужен кто-то другой, — решившись, наконец, объясниться, он с плохо скрываемой досадой откинул полотенце на пол: — Ты слишком хороша для меня.
— Неправда, — она нахмурилась и, опомнившись, соскочила со стола, поправляя платье. — Зак, дело не в тебе, просто сейчас не время и не место…
— О, нет. Посмотри на свои запястья: они красные. А ведь ещё даже ничего не было, — горько усмехнулся Зак. — Я не переношу касаний. Потому что я чудовище, которое вдруг решило стать счастливым.
Глупые, глупые мысли и не менее наивные желания. Отвернувшись от застывшего с отчётливым потрясением на лице ангела в белом переднике, Зак понял, что пришёл зря. Лучше уйти, никогда больше не приближаться…
На плечо несмело легла маленькая девичья ладонь, невесомо, как крыло птицы. Через рубашку касание не вызывало злости и отвращения — только недоумение и тепло.
— Расскажи мне. Расскажи, что тебя мучает, Заккари Грант.
***
Он не знал, почему было так легко. Почему не было больше порывов замкнуться в себе, проглотить весь яд, давясь им в очередной раз. Возможно, виновата чертовски вкусная яблочная шарлотка и второй кусочек яблочно-коричной выпечки. Может, в чай вместо бергамота Бекки подсыпала дурман. Или дело в том внимании, с которым она слушала его рассказ, ни разу не перебив и дав высказаться, наверное, впервые за долгие годы.
О пылающих книгах во дворе холодного поместья, в которое нельзя водить друзей. О том, что вся жизнь — приказы и подчинение. Про подробности отношений с отцом и свои погоны Зак тактично умолчал, закончив исповедь фразой: «Когда любое касание превращается в удар, ты просто перестаешь их желать».
— Прости, конечно. Но это твой отец — чудовище, а вовсе не ты, — уверенно заявила Бекки, когда он замолчал, допивая остывший чай.
— Я не хочу, чтобы после того, что услышала, ты начала считать меня слабым, — признался Зак в самом неприятном опасении.
— Тебя? — улыбнулась она и доверительно накрыла его лежащую на столе руку своей. — Ты за прошлый месяц спас мою жизнь минимум три раза, а если считать, что запустив простуду, я могла свалиться с чахоткой, то все четыре. Неужели думаешь, что я хоть на секунду поверю в такой бред? Если вынес всё, что рассказал мне — значит, ты, наоборот, самый стойкий человек из всех, кого я знаю.
— Что ж, спасибо.
Он не стал отодвигать руку, чем вызвал у Бекки ещё больше вопросов.
— А ты можешь пояснить, как именно тебя не стоит касаться?
— Это… сложно, — вздохнул Заккари, не отрываясь следя за её пальцами словно ожидая, что они превратятся в злобных монстров и разорвут его на части. — Я привык к рукопожатиям, мои руки вообще не очень чувствительны. Как видишь, поцелуи также не вызывают проблем. Всё дело именно в касании чужими руками, — он вздрогнул, вспоминая их первый поцелуй на улице. — Если коротко: всё, что угодно, но только не трогай руками голую кожу.
Бекки изрядно призадумалась. Она понимала причины такой странности, но как с этим бороться? Неужели ей не суждено, как она мечтала, коснуться этих тёмных волос, провести по твёрдой груди… Как вообще можно быть с ним, не трогая? Всегда позволять ему связывать себя?
— Кстати, шарлотка просто невероятная, — быстро перевёл Зак скользкую тему, заметив смятение Бекки. — Не знал, что ты так вкусно готовишь.
— Спасибо. Но неужели ты пришёл попробовать мою стряпню? — она подхватила возможность обдумать всё позже и игриво наклонила голову набок, словно стараясь разглядеть на его лице ответ.