— Бекки…
Зажмурившись, он пытался выкинуть эти отчаянные слова из головы. Взял её за запястья и прижался к ним губами, заглушая всё, что хотел сказать. Это неправильно, кем он будет считать себя, если так поступит с ней? Лучше быть честным. Честным до конца. А в ушах звенело только красивое итальянское слово. Amante…
Возлюбленная. Любовница. Любимая.
— Я ничего не могу тебе обещать. Ничего не могу дать. Ни в чём не могу поклясться. Я не человек, а пустая выпотрошенная оболочка, Бекки. Уродец, убийца, Аспид. И ты хочешь подарить себя такому чудовищу?
— Я хочу быть с тем, кто кажется мне самой цельной и сильной личностью, кто защищает меня, кто одним словом и касанием может перевернуть мою душу, — тонкий голосок даже не дрогнул, потому что Бекки не верила в сказанное им. Это — лишь его разум. Не сердце. Потому что интуиция была сильней пустых жестоких фраз: она знала, что у него внутри гораздо больше. И что так громко стучащий пульс, который ощущала легкой вибрацией между их телами, говорил гораздо лучше. — Ты ничего мне не должен обещать: я просто хочу, чтобы этой ночью мы уснули вместе.
Этого оказалось достаточно, чтобы послать все остатки благоразумия к черту. Зак знал, что они оба пожалеют утром — но это будет завтра. А сейчас были только снова соединившиеся губы и трепет подавшегося навстречу тела. Он приподнял её за ягодицы и перевернул их, откидывая Ребекку на подушку. Занимая главенствующее положение, нависая сверху над абсолютно послушной девушкой и выпивая карамельный вкус губ. Кровать жалобно скрипнула, заставляя его вспомнить о предупреждении Бекки, что она не сможет сдержать свои желания.
— Я не хочу, чтобы тебе было больно. Но мне придётся тебя связать и, как ты, надеюсь, понимаешь, первый раз…
— Не пытайся заставить меня передумать.
Словно для того, чтобы не дать ему пути к отступлению, Бекки потянула вверх и без того задравшуюся почти до поясницы сорочку и, глубоко вдохнув, стянула её через голову, откидывая в сторону. Её смелость сегодня граничила с безумством — теперь она лежала в его постели абсолютно голая, и лунный свет скользил по молочной коже, заставляя её мерцать изнутри таинственным сиянием.
— Чёрт возьми, — почти простонал Заккари, не в силах оторвать взгляда от этого юного, маняще раскинувшегося тела.
От небольшой, налившейся от такого внимания тяжестью груди, крохотной родинке на нижнем ребре, подрагивающего напряжением плоского живота. И всё — ему одному. Чем он заслужил такой подарок? А Бекки с какой-то хитрой улыбочкой вновь протянула ему сомкнутые руки, и на этот раз Зак не стал больше медлить. Потянувшись к изголовью кровати, на которой висел галстук с сегодняшнего мероприятия, счёл его достаточно подходящим инструментом.
Движения быстрые и чёткие, отработанные годами. Обмотав хрупкие запястья гладкой тканью, он осторожно закинул её руки вверх, привязывая к металлической дужке кровати. Вот и все, все опасения прочь, теперь она в его власти и, судя по вспыхнувшим огонькам в лазурных глазах, совсем не против такого результата. Жаждущая внимания девичья грудь вздымалась так часто, что игнорировать это было преступно. Быстрый, смазанный поцелуй уже чуть припухших губ, и Зак спустился ниже, исследуя руками чуть дёрнувшееся, будто от электричества, тело.
Он сгорит в аду за то, что делал сейчас — но там и так давно его ожидал отдельный котёл за все прегрешения.
— Зак! — потрясённо ахнула Бекки, когда его горячие влажные губы достигли желаемой цели, накрыв бутон соска и мягко его сжимая зубами. Зажмурившись от нахлынувших ощущений, схожих одновременно и с полётом, и с падением, она запрокинула голову, дёргая связанными руками.
А он уже погряз в исследовании долгожданной добычи, утопая в тонком аромате её возбуждения и собственном безумии. Теперь точно не остановиться. Ладони скользнули вдоль талии к бёдрам, а язык выписывал странные узоры на её груди, то и дело касаясь чувствительного бутона, заставляя Бекки жалобно всхлипывать, глотая напрашивающийся стон. Это только начало — слишком долго Зак ждал такой возможности, чтобы сейчас сдаться быстро. Он доведёт её до такого же сумасшествия, в котором жил сам уже не первый месяц — маленькая месть коварного змея.
Ряд поцелуев вдоль ложбинки груди, заканчивая под левым полушарием, прямо над бешено стучащим в рёбра сердцем. Звук так прекрасен, что в глазах темнело. Зак не контролировал порывы, когда без раздумий впился в нежную кожу, оставляя свой след с победным гулом внутри, словно тысячи барабанов отбили марш. Бекки дёрнулась от неожиданности, но это именно то, что она готова ему позволить. То, чего хотела — принадлежать этому тёмному принцу до последней крупицы воли. И потому получать его метки не больно, а приятно до немеющих пальцев на ногах.