— Так, во-первых, откуда вы знаете, с кем я была? — начала медленно закипать Бекки, уже откровенно раздражённая этими причитаниями. Хорошо, хоть не назвала её Евой, а Зака — дьяволом в змеиной шкуре с запретным плодом в зубах. — А во-вторых, ты его совсем не знаешь. Не суди о людях по их родословной.
— Да при чём тут родословная, девочка моя?! Ты бы слышала, что о нём говорят прихожанки, это же кошмар! Преступник, проходимец и развратник, как и его папаша. Вот Артур, между прочим, честный мальчик, обходительный, заботливый — я бы и слова не сказала, если бы ты уехала с ним!
Последняя фраза подтвердила смутные догадки Ребекки об источнике, сдавшем её бабушке. А проходимец тут явно не Зак. Видимо, Арти решил играть грязно.
— Мне плевать, какой там Артур хороший и сколько раз в день он молится, — с возрастающей в геометрической прогрессии злостью прошипела Бекки, уставшая от этих пустых обвинений во всех смертных грехах. Заключительный аргумент в защиту вырвался абсолютно бездумно: — Я люблю Зака.
Сказала и сама потрясённо открыла рот, осознавая это. Что, серьёзно? Вот так просто? Пальцы затряслись от волнения, а метка на груди начала ощущаться неожиданно чётко, распространяя тёплую волну по коже, как невидимую поддержку.
— Ребекка… — бабушка покачала головой с тяжёлым старческим вздохом. — Ты сама-то его знаешь? Я не потерплю, чтобы ты губила свою жизнь и девичью честь с таким безбожником!
— Тогда ты немного опоздала! — выпалила Бекки и, развернувшись, чтобы не видеть застывшего на родном лице ужаса, громко стуча туфлями по деревянному полу, направилась к двери.
Находиться в этой душной комнате, рядом с женщиной, не понимающей и грамма тех чувств, что полыхали внутри внучки, было невыносимо.
— Бекки! — раздался ей вслед голос отца, но она уже не слышала, оглушённая пульсом.
Обида клокотала под рёбрами, настойчиво требуя хоть какого-то выхода, и она с силой хлопнула калиткой, пулей вылетая с покрытого зеленью дворика.
Какого чёрта?! Какого чёрта Арти решил вмешаться, какого чёрта бабушка судила о Заккари по каким-то глупым слухам и оглядываясь на его семью… Глаза защипало, и Бекки моргнула несколько раз, ощущая неожиданную влагу. Ноги несли по знакомой с раннего детства улице, и она не знала, куда её приведёт. Все, чего хотела в этот момент — оказаться подальше от дома, в котором не считались с её мнением и её словами.
Слова… Прозвучавшие вслух в порыве гнева и желания защитить Зака от нападок и клеветы, теперь они ощущались чётко, медленно доходя до сознания. Признание, что он давно перешагнул черту в её сознании между дружбой и любовью (если их отношения вообще хоть когда-то можно было назвать дружбой). Да, возможно, бабушка права, и Бекки не знала о Заке и десятой части того, о чём судачили в городе. Но она знала гораздо более важные вещи, чем список его грехов.
Знала, какой он стойкий и решительный. Знала, что его сила, которой она имела удовольствие любоваться уже не раз, взялась из пережитых кошмаров и издевательств. Знала, что он был с ней искренним, что ни разу не обманул, а особенно — этим утром, когда сказал, что счастлив рядом с ней. Ей не нужно было большего подтверждения в том, что чувства, от которых перехватывало дыхание, взаимны. Пусть он вряд ли способен это признать и не умел доверять людям — всё могло измениться.
Нет, бабушка говорила чушь. Бекки знала, какой человек Заккари Грант. Настоящий, не внешняя оболочка. Внутри него гораздо больше, чем даже он сам пытался ей внушить.
За всеми этими мыслями, сменяющими друг друга в беспорядочном калейдоскопе, она не заметила, что встала на пороге церкви. Видимо, подсознание сработало лучше затуманенного разума. Помявшись в неуверенности пару мгновений, Бекки глубоко вдохнула и всё-таки вошла внутрь.
Сегодня, вечером субботы, в церкви было почти пусто. Две женщины на первом ряду скамеек, тихо о чём-то переговаривающихся, да неизменная вдова мистера Свенсона в чёрном платье, несмотря на жаркую погоду. Бекки раздумывала недолго, устроившись на краю последней скамьи и напряжённо всматриваясь в большой деревянный крест перед собой.
Неужели она, и правда, совершила нечто такое, за что её душу отправят в адский котёл?