— Лил! Стой!
Зак с отчаянным стоном вцепился в волосы, складывая локти на стол. Хуже. Хуже, чем он предполагал. Они даже не поговорили. В слабой надежде, что Бекки не поняла причины этого спешного бегства, он посмотрел на неё, бледнеющую с каждой секундой. Она сжимала и разжимала кулаки, дыша всё глубже, чаще.
Плохой знак.
— Лили… — ни к кому особо не обращаясь, в пустоту пробормотала Бекки.
Стыкуя все детальки в один пазл. Пытаясь осознать, что единственный человек, про которого она смело могла сказать, что ненавидела его всем сердцем, только что стоял перед ней. Как чудовищная насмешка судьбы.
— Стоун…?
Неуверенно, предполагая. Боясь признать очевидное. Ничем другим она не могла объяснить произошедшее. Плечи задрожали, а в груди жгло, ужасно, горько.
Даже теперь мать от неё сбежала. Как из монастыря, оставив малышку в пелёнках с глупой запиской сверху…
— Бек, я все объясню, — вдохнув, начал было Зак, поднимаясь со стула.
Попытался положить руку на плечо, но она тут же отшатнулась. В глазах — слёзы, выворачивающие душу наизнанку, а голос звенел от напряжения, с которым дались слова:
— Ты знал, — потрясенно осознала она. И боль от этой лжи добавила ещё больше горечи в горле. Кого она пыталась идеализировать? Дура. Какая же дура. Он просто жалкий лжец. — Знал с того самого дня, как я сказала её имя. И молчал. Молчал даже сегодня.
Руки тряслись, и Бекки едва смогла вытереть злую слезу с щеки. Всхлипнув, отошла ещё на шаг, чтобы не дать ему возможности дотянуться до неё. Колени подгибались, словно весь небосвод рухнул ей на плечи своей тяжестью, прижимая к земле. Вот она, реальность.
— Я хотел тебя уберечь от этого.
Видеть её такой было ужасно. Внутри щипало, словно в глотку залили едкую щелочь. Хотелось обнять, сказать всё, что столько дней переваривал в голове, но слова застыли: какая уже разница, если она всё видела именно так. Да и не умел Заккари оправдываться. И не собирался.
— Уберечь? — тонко, надрывно, срываясь в слишком высокий тон. — А я просила о такой защите, о вранье?!
— Ты сама не хотела знать, кто твоя мать!
— Но это не значит, что меня не надо было хотя бы предупредить! Ты знал, что я с ней встречусь сегодня!
Посетители ресторана уже начали обращать внимание на повышающую голоса парочку, но оба были слишком распалены несправедливостью обвинений, чтобы видеть это. Зак предпринял последнюю попытку вразумить её, но Бекки явно не была способна его слышать сейчас. У неё перед глазами стояла мутная плёнка, в которой угадывались очертания лица матери.
— Бек, ты не понимаешь! Я обязан был привести тебя, у меня не было выбора…
Он сделал лишь хуже. Громкий всхлип вырвался из её груди, а слёзы текли уже бесконтрольно, смывая весь потускневший свет, который обычно излучала девочка-радуга. Правда била её наотмашь хлесткими пощёчинами, не давая прийти в себя.
Зак Грант просто обманщик и проходимец, а казавшийся демонстрацией серьёзных намерений шаг познакомить с отцом — лишь приказ свыше, и не более. А начал он его выполнять, очаровав лживой улыбочкой ее родных… И её саму. Кто знает, может, и его визиты в клуб далеко не случайность, а такой же приказ. Требование привести в Змеи дочь Лили Стоун.
Просто игра, на которую она так легко повелась.
Резким движением сорвав с запястья обжигающий холодом браслет, Бекки швырнула золотую змейку на стол. Тонкое сопрано превратилось в чистый лёд.
— Не подходи ко мне больше, Грант. Никогда.
Не в силах даже выносить его присутствие, она развернулась на каблуках с лёгким скрипом. С каждым шагом от него пыталась закрыть свои беснующиеся чувства подальше, но они всё равно растекались по крови мерзкой жижей. Обманута. Во всех лучших ожиданиях, во всех мечтах.
Заккари открывал и закрывал рот, не находя слов — а после их уже и некому было сказать. Ожидал чего угодно, но только не того, что она просто-напросто уйдет.
А может, и правильно? Может, это единственно верное решение для всех? Чтобы никому больше не было больно…
— Уходи. Умница. Беги к чёрту отсюда, — пробормотал Зак вслед стремительно удаляющейся фигурке в коричневом платье. — Ни к чему тебе всё это дерьмо. И я тоже.