Поморщившись, он только сейчас заметил давно принесенную бутыль виски. Одним чётким движением откупорил её, пытаясь всячески игнорировать, как сердце ломилось в рёбра и словно хотело подпрыгнуть к горлу, задушить его.
Яд. Его личный, почти забытый в последние недели. Он окутывал в свой плен каждую клетку тела, преобразуя её в совершенно обратное состояние. Проигнорировав бокал, Зак сделал пять обжигающих рот глотков алкоголя, огнем опустившихся в сжатый спазмом желудок.
Тошнило от себя самого. Как же он себя ненавидел.
Знал же, что ничего не выйдет. И все равно позволил этой девчонке растоптать себя. На глаза попадался злополучный браслет: сцапав его со стола, Зак сжал драгоценный металл до хруста суставов пальцев.
Не отрезвило. Ещё глоток виски. Зажмурился, понимая, что больше зверя не удастся сдержать на цепи, потому что её обрубок болтался без привязи.
— Твою мать!
Нервы рассыпались в пыль, и больше ничего не было способно остановить его. Наполовину пустая бутылка полетела в стену, вдребезги разлетаясь на тёмные осколки. По залу пронёсся лёгкий ропот возмущенных гостей.
Он не слышал. Даже звона стекла не слышал, только грохочущий пульс и затопивший всё его существо яд проснувшегося Аспида. Тьма вокруг — забытое, давящее ощущение. Больше некому развеять её. Некому разогнать тучи своим светом.
Один.
Только он и его безумие.
15. Аспид
Красный «Кадиллак» мчал по тёмным улицам, освещая фарами сгущающиеся сумерки. Водителю было плевать на дорожные знаки: он вжимал педаль газа так сильно, что ногу неприятно сводило судорогой. Небрежно прокручивая руль одной рукой, в другой держал очередную сигарету, то и дело прикладываясь к ней за новой глубокой затяжкой, не приносящей никакого расслабления сжатым мышцам. Шины протестующе взвизгнули на повороте, только звук не пробивался через заложенные ветром уши.
Заккари умел избавляться от боли: жизнь научила. Физическую он вообще не воспринимал как препятствие. Но что делать с той дырой посреди груди, которая засасывала в свою чёрную бездну, понятия не имел. Раньше жизнь казалась ему сплошным дерьмом из крови, грязи и лжи. И только теперь он мог утверждать наверняка: тьма — это отсутствие света. Когда ты увидел лучшую жизнь, узнал, какое на вкус настоящее счастье (почему-то у него был аромат печёных яблок), а потом лишился этого за минуту, щелчком пальцев. По собственной глупости, повинуясь издевательской ухмылке судьбы.
И самое мерзкое, от чего нестерпимо жгло внутри: понимание, что так и должно быть, что всё случилось именно так, как нужно. Бекки Чейз пронеслась по его жизни как яркая комета по ночному небу, исчезнув со стуком каблучков в свой правильный, лучший мир.
Всё верно. Всё логично. Всё… настолько паршиво, что сдержать себя, отодвинуть тупую, тянущую боль на задворки сознания не получалось.
Злость кипела в венах, как расплавленная сталь. Сердце словно замерло, застыло, покрывшись ледяной коркой. Зубы сцеплены до скрипа, а чёрные глаза всматривались в дорогу невидящим взглядом. Все, что осталось трещать в голове — «Не подходи ко мне больше, Зак Грант. Никогда».
Фраза звенела её слезами и отдавала горьким привкусом во рту, который он снова перебивал сигаретами. Почему позволил этому произойти, почему просто дал ей уйти, почему не догнал и не сказал так громко, чтобы глупая девчонка услышала, как много она для него значит?!
Ответов не было: лишь гул двигателя и ветер в лицо. И опалившая пальцы истлевшая сигарета.
Как бы Зак себя ни чувствовал, как бы ему ни хотелось просто пойти и напиться до состояния овоща, долг звал настойчивей. Нельзя было тянуть, давая ублюдкам из мастерской шанс сбежать. И если мать всё сделала, как он просил, то сегодня оба этих механика должны были задержаться за ремонтом одной из машин после закрытия. Тьма внутри, разбуженная после долгой спячки, медленно поднимала змеиную голову. Не было больше возможности сбежать в крохотный прокуренный клуб и полюбоваться веселой девушкой на сцене, чтобы боль в груди унялась. Не было шанса коснуться карамельных губ, вытягивающих из души всю ярость, как яд из загнившей раны. Не было нежного голоса, который действовал на Аспида, как на змею мелодия из дудочки заклинателя.
Свободен. Одинок. И готов выплеснуть все, что бушевало пламенем внутри. Сорваться.