— Заккари! Боже мой, Зак!
Из помутневшей головы моментально выскочили все мысли и всё, что она переваривала в себе вторые сутки. Даже в полумраке проулка на сером пиджаке угадывались алые пятна, а в воздухе стоял знакомый аромат крови, окончательно разбивший рассудок и всю напускную холодность на миллионы крохотных осколков. Наплевав на болтающееся на ней концертное платье и грязь, Бекки рухнула на колени, обхватывая его мертвенно бледное лицо ладошками.
— Зак! Очнись, ты слышишь меня?!
Истончавший от ужаса голос срывался в панику — нет, нет, не может быть, не так, не сейчас… Она же просто растворится, если это правда, рассыплется.
От жара на своих щеках — непривычного, давно забытого ощущения касания чужих рук — Зак вздрогнул, выплывая из мутной пучины вокруг. В голове шумело, а в горле сильно пересохло, но он заставил себя приподнять веки.
Что, вот так просто? Отбросил копыта из-за каких-то двух ударов зубочисткой? Жалкий конец жалкого создания. Потому что только на границе между жизнью и смертью ему могли привидеться эти огромные лазурные глаза, в которых сейчас застыл отчетливый страх.
— Малышка… — выдохнул он, и от шевеления грудной клетки возле рёбер зажгло, пропитывая кровью рубашку. Со стуком упал на землю револьвер из потерявших силу пальцев.
— Живой, — облегченно всхлипнула Бекки, вдруг слишком остро осознав, насколько же сильно испугалась. Сердце готово было развалиться на куски от одного вида крови на этом теле. Но голова понемногу начала соображать, и первым же делом она отняла ладони от его лица, пока до Зака тоже не начало доходить произошедшее. — Не вставай, я сейчас принесу аптечку, нужно остановить кровотечение…
— Не уходи.
Умоляюще, хрипло. Он знал каким-то шестым чувством, что раз Бекки ему не привиделась — всё будет хорошо. Не первые его раны, не первая драка с ножевыми. И в голове шумело не от кровотечения, а от удара. Иначе бы он давно уже здоровался с присяжными на Божьем суде.
Откровенно испугавшись, что девочка-радуга уйдет и бросит его подыхать на этой грязной улице, он вцепился пальцами в стену и попытался подняться. Туманная дымка перед глазами не дала сделать это успешно, и Зак тихо простонал, сцепив зубы от ярости, что тело отказывалось подчиняться.
— Ты что делаешь?! — тут же подставила плечо Бекки, чтобы он мог опереться, но Зак упрямо не переносил на неё свой вес. — Идиот, если ты сегодня сдохнешь, я тебя на том свете достану, понял?! Чёртов мазохист. Обопрись! — неожиданно для них обоих рявкнула она срывающимся голосом.
Страх всё ещё сковывал вены холодными путами, придавая смелости и несвойственной ей грубости. Но Зак с тяжким вздохом подчинился, и они смогли, наконец, подняться на ноги.
— Напомни позже… сказать тебе… спасибо, — просипел он, чувствуя, как онемевшие колени понемногу слушались, позволяя Бекки тащить его к двери клуба.
— Напомни позже спросить, какого чёрта ты валяешься посреди улицы, залитый кровью.
На это у него слов не нашлось, да и не до разговоров, когда в животе тошнотворный комок: видимо, из-за метко прилетевшего в него ботинка. Протиснувшись в дверь, Бекки уверенно повела Зака к уборной по знакомому маршруту, ощущая странное дежавю. Не так уж давно они были в противоположных ролях.
С каждым шагом Зак ступал все крепче, что давало ей надежду на лучшее: возможно, всё не так страшно, как показалось на первый взгляд.
Завалившись в уборную, он с хрипом завалился на раковину, глубоко вдыхая затхлый воздух. Зажмурившись, попытался прогнать муть перед глазами и сфокусироваться на своем отражении в зеркале над умывальником, но в висках стучало, как метроном. Сплюнув скопившуюся во рту кровь от разбитой губы, он включил прохладную воду и набрал её в подрагивающие ладони.
Бекки наблюдала за его действиями с настороженностью и немым шоком: неужели умыться для него важней, чем остановить кровь из ран на груди? Псих.
— Зак, надо снять… осмотреть, — несмело протянула она руку и положила на его плечо, мягко сжимая.
— К чёрту, — еще раз сплюнул он, прополаскивая рот и обдавая себя холодной водой, скатывающейся за воротник — стало в разы легче, и в голове прояснялось. — Это просто царапины.