Удары, острое лезвие на плече, жгучие полосы поперек позвоночника. Снова. И снова. Тихое шипение сквозь сжатые зубы — всё, что он себе позволил. Только не отпугнуть ее. Не дать вновь исчезнуть. Плевать, какую цену придется заплатить. Быть без неё ещё хуже.
— Прости, — прошептала Бекки, стирая последние следы крови. Она уже свернулась и не сочилась из ран, что приносило невероятное облегчение. — Так, ммм… Отомстить? За что?
— Ты правда хочешь это знать? — поймал Заккари ее внимательный взгляд, и сердце совершило причудливый кульбит от желания дотронуться до этих закушенных от напряжения губ.
Всю ненависть смыло, как холодным душем — невозможно поддаваться таким эмоциям, когда лёгкие разрывалоот аромата печеных яблок.
— Не знаю, — вздохнула Бекки, отворачиваясь к раковине, чтобы прополоскать полотенце. — Не думаю, что мне стоит это знать. Хотя ты любитель скрывать правду, — не удержалась она от упрёка и вспомнила, что не должна подпускать его так близко. Этот человек сеял хаос вокруг себя, и нельзя позволять ему затянуть в этот водоворот и её.
А может, уже поздно…
Заккари разрывало от противоречия. С одной стороны: все сложилось, как нельзя лучше. Нужно просто поблагодарить ее за помощь, стащить из гримёрной чей-нибудь свитер и уйти, оставив Бекки в покое. Не подвергать опасности, в которой она непременно будет рядом с ним — а произошедшее показало, что даже Аспид не мог защититься ото всех, кто желал ему зла. Но… всегда есть большое, жирное «но». И оно заключалось в том факте, что Зак попросту не мог без этой девчонки. Только сейчас, рядом с ней, он дышал полной грудью.
Когда же это произошло, когда Бекки стала для него важней воздуха? Какая теперь разница. К чёрту все. Несмело положил ладонь на ее дрогнувшее плечо, но Бекки даже не обернулась, продолжая усиленно мыть руки. Что ж, придется говорить ей в спину.
— Прости. Я знаю, что был не прав, когда скрыл от тебя информацию о матери. Не хотел… именно того, что в итоге произошло. Да, надо было рассказать, но это могло принести ещё худшие последствия для тебя. Ты бы отказалась идти, и тогда…
— Не смей, Грант, — ледяным тоном прервала его Бекки, выключая воду. — Никогда не думай, что можешь решать за меня. Ты должен был предупредить нас обеих. И тогда все бы заранее подготовились к встрече, если бы всё ещё хотели, чтобы она состоялась. Но не так.
Она не могла отрицать, что от его слов в груди понемногу теплело. Ему не плевать. Возможно, он шёл сюда извиниться — иного повода оказаться сегодня в клубе она не видела. Возможно, все её выводы о его отношении к ней надуманные… Или преувеличенные. Но ей нужно было чуть больше, чем простое сожаление.
Бекки знала с той самой ночи в Орландо, что значил для неё Зак Грант — и не переставал значить ни на секунду, как бы ни хотелось вырвать эти чувства из груди. Но больше она не хотела быть слабым звеном, ведомой. Той, кто любит, рядом с тем, кто позволяет себя любить.
— Я облажался. Давай просто вычеркнем тот дурацкий день. Тебе не придется больше видеться с Лили, если только сама этого не захочешь. Всё, что захочешь, Бекки. Только прости меня.
Он не умел говорить такое вслух. Совершенно. Не мог выразить всего, что горело внутри. Сердце стучало в ребра, крича, что если она его отвергнет — он просто не переживёт. Пойдет, найдет специально тех механиков и позволит им себя растерзать на куски. Но жить с той тьмой в груди, что засасывала в себя боль, как в чёрную дыру, просто невозможно.
Бекки вздохнула, так и не поднимая на него взгляд. Нет — он не лжец. Сейчас, в грязном туалете, порезанный и избитый, он был с ней искренен, и это витало в воздухе невесомой паутинкой. И вроде бы хотелось сказать, что простила…
— Идем к бару, — отвернулась она к двери. — Там есть аптечка. Перебинтовать всё равно нужно, да и продезинфицировать.
Она вышла в коридорчик, и шаги за спиной подсказали, что Заккари последовал за ней.
— А что, все уже разошлись?
Он смирился с тем, что пока его девочка не готова говорить на эту тему. Его. Была, есть и останется. Ничего, он подождет. Только сейчас заметил, что на Бекки сегодня то самое синее платье-колокольчик в белый горох. Как в вечер их «почти знакомства». С каждым шагом за ней чувствовал, словно тяжелые кандалы, которыми были обвиты ноги, ослабляли хватку. Самочувствие улучшалось или так действовала она? Чёрт бы его знал.